Топ-74 цитаты из книги «Лев Николаевич Толстой. Анна Каренина»

74 цитаты из книги «Лев Николаевич Толстой. Анна Каренина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Левин уже давно сделал замечание, что когда с людьми бывает неловко от их излишней уступчивости, покорности, то очень скоро сделается невыносимо от их излишней требовательности и придирчивости.

   Левин уже давно сделал замечание, что когда с людьми бывает неловко от их излишней уступчивости, покорности, то очень скоро сделается невыносимо от их излишней требовательности и придирчивости.
2. «

   Слыхал он, что женщины часто любят некрасивых, простых людей, но не верил этому, потому что судил по себе, так как сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин.

   Слыхал он, что женщины часто любят некрасивых, простых людей, но не верил этому, потому что судил по себе, так как сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин.

   — Константин Левин · книга
3. «

   Сколько раз он говорил себе, что ее любовь была счастье; и вот она любила его, как может любить женщина, для которой любовь перевесила все блага в жизни, — и он был гораздо дальше от счастья, чем когда он поехал за ней из Москвы. Тогда он считал себя несчастливым, но счастье было впереди; теперь он чувствовал, что лучшее счастье было уже назади.

   Сколько раз он говорил себе, что ее любовь была счастье; и вот она любила его, как может любить женщина, для которой любовь перевесила все блага в жизни, — и он был гораздо дальше от счастья, чем когда он поехал за ней из Москвы. Тогда он считал себя несчастливым, но счастье было впереди; теперь он чувствовал, что лучшее счастье было уже назади.
4. «

   Я бы дорого дал, чтобы сомнение ещё было возможно. Когда я сомневался, мне было тяжело, но легче, чем теперь. Когда я сомневался, то была надежда; но теперь нет надежды, и я всё-таки сомневаюсь во всем.

   Я бы дорого дал, чтобы сомнение ещё было возможно. Когда я сомневался, мне было тяжело, но легче, чем теперь. Когда я сомневался, то была надежда; но теперь нет надежды, и я всё-таки сомневаюсь во всем.

   — Алексей Каренин · книга
5. «

   Он чувствовал себя собой и другим не хотел быть. Он хотел теперь только быть лучше, чем он был прежде.

   Он чувствовал себя собой и другим не хотел быть. Он хотел теперь только быть лучше, чем он был прежде.
6. «

   Он любил свою газету, как сигару после обеда, за лёгкий туман, который она производила в его голове.

   Он любил свою газету, как сигару после обеда, за лёгкий туман, который она производила в его голове.

   — Степан Аркадьич Облонский · книга
7. «

   Народ стоит на такой низкой степени и материального и нравственного развития, что, очевидно, он должен противодействовать всему, что ему чуждо. В Европе рациональное хозяйство идет потому, что народ образован; стало быть, у нас надо образовать народ, — вот и все.

   Народ стоит на такой низкой степени и материального и нравственного развития, что, очевидно, он должен противодействовать всему, что ему чуждо. В Европе рациональное хозяйство идет потому, что народ образован; стало быть, у нас надо образовать народ, — вот и все.

   — Свияжский · книга
8. «

   Разве все мы не брошены на свет затем только, чтобы ненавидеть друг друга и потому мучить себя и других?

   Разве все мы не брошены на свет затем только, чтобы ненавидеть друг друга и потому мучить себя и других?

   — Анна Каренина · книга
9. «

   Она ревновала его не к какой-нибудь женщине, а к уменьшению его любви. Не имея еще предмета для ревности, она отыскивала его.

   Она ревновала его не к какой-нибудь женщине, а к уменьшению его любви. Не имея еще предмета для ревности, она отыскивала его.
10. «

    Я чувствую, что лечу головой вниз в какую-то пропасть, но я не должна спасаться. И не могу.

    Я чувствую, что лечу головой вниз в какую-то пропасть, но я не должна спасаться. И не могу.

    — Анна Каренина · книга
11. «

    Никто не доволен своим состоянием, и всякий доволен своим умом.

    Никто не доволен своим состоянием, и всякий доволен своим умом.

    — Алексей Вронский · книга
12. «

    Вы это не можете понять; вам, мужчинам, свободным и выбирающим, всегда ясно, кого вы любите. Но девушка в положении ожидания, с этим женским, девичьим стыдом, девушка, которая видит вас, мужчин, издалека, принимает всё на слово, — у девушки бывает и может быть такое чувство, что она не знает, что сказать.

    Вы это не можете понять; вам, мужчинам, свободным и выбирающим, всегда ясно, кого вы любите. Но девушка в положении ожидания, с этим женским, девичьим стыдом, девушка, которая видит вас, мужчин, издалека, принимает всё на слово, — у девушки бывает и может быть такое чувство, что она не знает, что сказать.

    — Дарья Александровна Облонская · книга
13. «

    Как ни будь счастлив, всё-таки жаль свободы.

    Как ни будь счастлив, всё-таки жаль свободы.

    — Сергей Иванович Кознышев · книга
14. «

    Он не мог подолгу смотреть на неё, как на солнце, но видел её, как солнце, и не глядя.

    Он не мог подолгу смотреть на неё, как на солнце, но видел её, как солнце, и не глядя.
15. «

    Мне не о чем сокрушаться и утешаться. Я настолько горда, что никогда не позволю себе любить человека, который меня не любит.

    Мне не о чем сокрушаться и утешаться. Я настолько горда, что никогда не позволю себе любить человека, который меня не любит.

    — Кити · книга
16. «

    На то дан человеку разум, чтобы избавиться от того, что его беспокоит.

    На то дан человеку разум, чтобы избавиться от того, что его беспокоит.
17. «

    В его петербургском мире все люди разделялись на два совершенно противоположные сорта. Один низший сорт: пошлые, глупые и, главное, смешные люди, которые веруют в то, что одному мужу надо жить с одною женой, с которою он обвенчан, что девушке надо быть невинною, женщине стыдливою, мужчине мужественным, воздержным и твердым, что надо воспитывать детей, зарабатывать свой хлеб, платить долги, — и разные тому подобные глупости. Это был сорт людей старомодных и смешных. Но был другой сорт людей, настоящих, к которому они все принадлежали, в котором надо быть, главное, элегантным, красивым, великодушным, смелым, веселым, отдаваться всякой страсти не краснея и над всем остальным смеяться.

    В его петербургском мире все люди разделялись на два совершенно противоположные сорта. Один низший сорт: пошлые, глупые и, главное, смешные люди, которые веруют в то, что одному мужу надо жить с одною женой, с которою он обвенчан, что девушке надо быть невинною, женщине стыдливою, мужчине мужественным, воздержным и твердым, что надо воспитывать детей, зарабатывать свой хлеб, платить долги, — и разные тому подобные глупости. Это был сорт людей старомодных и смешных. Но был другой сорт людей, настоящих, к которому они все принадлежали, в котором надо быть, главное, элегантным, красивым, великодушным, смелым, веселым, отдаваться всякой страсти не краснея и над всем остальным смеяться.
18. «

    Спасать можно человека, который не хочет погибать; но если натура вся так испорчена, развращена, что самая погибель кажется ей спасением, то что же делать?

    Спасать можно человека, который не хочет погибать; но если натура вся так испорчена, развращена, что самая погибель кажется ей спасением, то что же делать?

    — Алексей Каренин · книга
19. «

    — Положим, ты женат, ты любишь жену, но ты увлёкся другою женщиной... — Извини, но я решительно не понимаю этого, как бы....всё равно как не понимаю, как бы я теперь, наевшись, тут же пошёл мимо калачной и украл бы калач.

    — Положим, ты женат, ты любишь жену, но ты увлёкся другою женщиной... — Извини, но я решительно не понимаю этого, как бы....всё равно как не понимаю, как бы я теперь, наевшись, тут же пошёл мимо калачной и украл бы калач.

    — Степан Аркадьич Облонский · книга
20. «

    И сколько бы ни внушали княгине, что в наше время молодые люди сами должны устраивать свою судьбу, она не могла верить этому, как не могла бы верить тому, что в какое бы то ни было время для пятилетних детей самыми лучшими игрушками должны быть заряженные пистолеты.

    И сколько бы ни внушали княгине, что в наше время молодые люди сами должны устраивать свою судьбу, она не могла верить этому, как не могла бы верить тому, что в какое бы то ни было время для пятилетних детей самыми лучшими игрушками должны быть заряженные пистолеты.