«Лиза Олдоак. WICKED GAME. История двух ночей» в 12 цитат

Ниже 12 цитат из книги «Лиза Олдоак. WICKED GAME. История двух ночей»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   И вдруг дурман и помутнение... Я в центре Мира, я слышу свист белых волн вокруг, как от удара кнутом. Я уже совершенно не могу соображать. И не могу сопротивляться.

   И вдруг дурман и помутнение... Я в центре Мира, я слышу свист белых волн вокруг, как от удара кнутом. Я уже совершенно не могу соображать. И не могу сопротивляться.
2. «

   Поддайся, если уверена в холоде сердца. Умри в их объятиях немедленно, если влюбишься.

   Поддайся, если уверена в холоде сердца. Умри в их объятиях немедленно, если влюбишься.
3. «

   Мой маршрут складывается из посещения кафе и ресторанов – одного за другим, и везде я заказываю латте, не обращая внимания на цену. Очередной столик у окна, очередное подключение к Wi-Fi... Но Марк не пишет, и я тоже не могу решиться: во мне нет ни слов, ни смелости.

   Мой маршрут складывается из посещения кафе и ресторанов – одного за другим, и везде я заказываю латте, не обращая внимания на цену. Очередной столик у окна, очередное подключение к Wi-Fi... Но Марк не пишет, и я тоже не могу решиться: во мне нет ни слов, ни смелости.
4. «

   — Я пойду... Это всё бессмысленно. — Нет! — А ты останешься, — я провожу рукой по её лицу, и она снова меня обнимает. — Всё, не надо. Я не хочу этого делать, но всё же высвобождаюсь, разворачиваюсь и иду к выходу. Мне очень-очень больно. Я хочу реветь. — Да что происходит? Что с нами вообще происходит? — с плачем кричит Виолетта мне вслед. — Не знаю, — я оборачиваюсь последний раз. Мы такие дурочки: обе в слезах. Наконец я ухожу. Виолетта остаётся.

   — Я пойду... Это всё бессмысленно. — Нет! — А ты останешься, — я провожу рукой по её лицу, и она снова меня обнимает. — Всё, не надо. Я не хочу этого делать, но всё же высвобождаюсь, разворачиваюсь и иду к выходу. Мне очень-очень больно. Я хочу реветь. — Да что происходит? Что с нами вообще происходит? — с плачем кричит Виолетта мне вслед. — Не знаю, — я оборачиваюсь последний раз. Мы такие дурочки: обе в слезах. Наконец я ухожу. Виолетта остаётся.
5. «

   Я чувствую себя накачанной таблетками, покинутой богом и ангелами распутницей, замершей на самом пике колеса обозрения. Я не боюсь сорваться, я счастлива, меня не страшит падение, меня манит полёт...

   Я чувствую себя накачанной таблетками, покинутой богом и ангелами распутницей, замершей на самом пике колеса обозрения. Я не боюсь сорваться, я счастлива, меня не страшит падение, меня манит полёт...
6. «

   Сейчас мне и плохо, и хорошо, и больно, и радостно... Но... Вдруг именно так от рок-музыки и можно получить максимальное удовольствие? Испытав предварительно столь же широкий спектр чувств, о каком повествует её лирика? Ведь она одновременно и притягивает шансом унестись от реальности, и отталкивает перспективой остаться наедине с собой и своими демонами.

   Сейчас мне и плохо, и хорошо, и больно, и радостно... Но... Вдруг именно так от рок-музыки и можно получить максимальное удовольствие? Испытав предварительно столь же широкий спектр чувств, о каком повествует её лирика? Ведь она одновременно и притягивает шансом унестись от реальности, и отталкивает перспективой остаться наедине с собой и своими демонами.
7. «

   Мы с Тоней выходим на улицу, и я в последний раз курю возле этой гостиницы – места, с которым меня теперь так много связывает. От взгляда девушки не укрывается, что я помрачнела: – Можем дождаться и проводить их, если хочешь. Смотрю в её доброе, наивное лицо и наконец отвечаю: – Нет, пойдём отсюда. Холодно...

   Мы с Тоней выходим на улицу, и я в последний раз курю возле этой гостиницы – места, с которым меня теперь так много связывает. От взгляда девушки не укрывается, что я помрачнела: – Можем дождаться и проводить их, если хочешь. Смотрю в её доброе, наивное лицо и наконец отвечаю: – Нет, пойдём отсюда. Холодно...
8. «

   Мне начинает казаться, что всё, что не вечно, можно смело называть ненастоящим.

   Мне начинает казаться, что всё, что не вечно, можно смело называть ненастоящим.
9. «

   Здесь, на задворках, со мной последние отголоски концерта, сигарета и сгустившаяся вечерняя темнота. Вот только слёз нет: их источник всё-таки исчерпаем.

   Здесь, на задворках, со мной последние отголоски концерта, сигарета и сгустившаяся вечерняя темнота. Вот только слёз нет: их источник всё-таки исчерпаем.
10. «

    Улицы города пустынны, и лишь вблизи станции метро, к которой мы приближаемся, наблюдается какое-то оживление. Возле неё мы наконец обнаруживаем открытое кафе. Тоня заказывает себе суп, пирожное и чай, я — чашку эспрессо. — Ты что, ничего не хочешь есть? — интересуется она. — А я что-то такая голодная сейчас. — Просто несколько дней не ела. Страшно начинать.

    Улицы города пустынны, и лишь вблизи станции метро, к которой мы приближаемся, наблюдается какое-то оживление. Возле неё мы наконец обнаруживаем открытое кафе. Тоня заказывает себе суп, пирожное и чай, я — чашку эспрессо. — Ты что, ничего не хочешь есть? — интересуется она. — А я что-то такая голодная сейчас. — Просто несколько дней не ела. Страшно начинать.
11. «

    Свет очень тусклый. Здесь полно бутылок, стаканов, пепельниц... Коричневые стены безмолвно кричат сотнями чёрных надписей, отражающихся в большом мутном зеркале. Сцена где-то справа, оттуда доносятся приглушённые басы и ударные, смешиваясь с биением моего сердца и отдаваясь гулом в висках.

    Свет очень тусклый. Здесь полно бутылок, стаканов, пепельниц... Коричневые стены безмолвно кричат сотнями чёрных надписей, отражающихся в большом мутном зеркале. Сцена где-то справа, оттуда доносятся приглушённые басы и ударные, смешиваясь с биением моего сердца и отдаваясь гулом в висках.
12. «

    Я поднимаюсь к музыкантам и кладу в расстёгнутый гитарный чехол пару жевательных резинок в розовых фантиках. – Просто у меня больше ничего нет, – проговариваю я в задумчивости. Ребята благодарят меня, расплываясь в весёлых улыбках: конечно, до меня им бросали только монеты с купюрами.

    Я поднимаюсь к музыкантам и кладу в расстёгнутый гитарный чехол пару жевательных резинок в розовых фантиках. – Просто у меня больше ничего нет, – проговариваю я в задумчивости. Ребята благодарят меня, расплываясь в весёлых улыбках: конечно, до меня им бросали только монеты с купюрами.