34 цитаты из книги «Лоренс Даррелл. Бальтазар», которые захочется сохранить

Собрали 34 цитаты из книги «Лоренс Даррелл. Бальтазар» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Сам ведь знаешь, женщины — моя слабость, — кается он, — а с ней все было так просто. Боже мой, это вроде как — подходит официант и кладет тебе на тарелку блюдо, которого ты не заказывал или кто-то другой заказал, а тебе принесли по ошибке; она вошла в мою жизнь… как фаршированный баклажан… Что мне оставалось делать?

   Сам ведь знаешь, женщины — моя слабость, — кается он, — а с ней все было так просто. Боже мой, это вроде как — подходит официант и кладет тебе на тарелку блюдо, которого ты не заказывал или кто-то другой заказал, а тебе принесли по ошибке; она вошла в мою жизнь… как фаршированный баклажан… Что мне оставалось делать?
2. «

   ...но знаете, в безнадежных случаях мы, доктора, всегда выписываем последний, безнадежный рецепт, если пациент — женщина: когда наука уже ничем помочь не в силах. Вот тогда мы говорим: „Если бы она могла быть хоть чуточку любимой!"

   ...но знаете, в безнадежных случаях мы, доктора, всегда выписываем последний, безнадежный рецепт, если пациент — женщина: когда наука уже ничем помочь не в силах. Вот тогда мы говорим: „Если бы она могла быть хоть чуточку любимой!"
3. «

   Дневник — последний источник, к коему следует прибегать, если хочешь узнать о человеке правду. Ни у кого не хватает смелости выложить все до конца — на бумаге: по крайней мере там, где речь заходит о любви.

   Дневник — последний источник, к коему следует прибегать, если хочешь узнать о человеке правду. Ни у кого не хватает смелости выложить все до конца — на бумаге: по крайней мере там, где речь заходит о любви.
4. «

   Как полезны иногда бывают несостоявшиеся романы!

   Как полезны иногда бывают несостоявшиеся романы!
5. «

   Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.

   Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.

   — Клеа · книга
6. «

   Ничто не начинает со временем так сильно противоречить само себе, как истина.

   Ничто не начинает со временем так сильно противоречить само себе, как истина.

   — Бальтазар · книга
7. «

   Заставлять женщин смеяться — это все равно что играть с огнем, они ведь ценят смех превыше всего — после страсти.

   Заставлять женщин смеяться — это все равно что играть с огнем, они ведь ценят смех превыше всего — после страсти.

   — Бальтазар · книга
8. «

   Он уехал, и все на свете перестало быть.

   Он уехал, и все на свете перестало быть.

   — Мелисса · книга
9. «

   Навязываемой сверху метафизике — или религии — следует сопротивляться, если потребуется, вплоть до пистолета. Если и есть смысл драться, то драться за разнообразие. Униформностъ скучна, как статуя яйца.

   Навязываемой сверху метафизике — или религии — следует сопротивляться, если потребуется, вплоть до пистолета. Если и есть смысл драться, то драться за разнообразие. Униформностъ скучна, как статуя яйца.

   — Персуорден · книга
10. «

    Похмелье: рот набит обгоревшими бабочками, такое ощущение, словно всю ночь проходил на глазных яблоках...

    Похмелье: рот набит обгоревшими бабочками, такое ощущение, словно всю ночь проходил на глазных яблоках...
11. «

    Если бы вещи всегда были тем, чем они кажутся, как обеднело бы человеческое воображение.

    Если бы вещи всегда были тем, чем они кажутся, как обеднело бы человеческое воображение.

    — Персуорден · книга
12. «

    Бальтазар однажды заявил, что может простейшими средствами вызывать в людях любовь, и даже предлагал эксперимент: только-то и нужно сказать каждому из двух никогда не встречавшихся ранее людей, что другой страстно жаждет видеть его, никогда не встречал никого столь безумно… и так далее. Способ этот, он клялся мне и божился, осечек не знал и знать не будет.

    Бальтазар однажды заявил, что может простейшими средствами вызывать в людях любовь, и даже предлагал эксперимент: только-то и нужно сказать каждому из двух никогда не встречавшихся ранее людей, что другой страстно жаждет видеть его, никогда не встречал никого столь безумно… и так далее. Способ этот, он клялся мне и божился, осечек не знал и знать не будет.
13. «

    Мне нравится, когда события переплетаются внахлест, когда они карабкаются друг на друга, как мокрые крабы в корзине...

    Мне нравится, когда события переплетаются внахлест, когда они карабкаются друг на друга, как мокрые крабы в корзине...
14. «

    Всякая душа по сути есть муравейник противоречивых побуждений. Личность как нечто единое и стабильное — иллюзия, но иллюзия необходимая, если уж нам суждено любить!

    Всякая душа по сути есть муравейник противоречивых побуждений. Личность как нечто единое и стабильное — иллюзия, но иллюзия необходимая, если уж нам суждено любить!
15. «

    У наших жизней вместо фундамента — две-три фундаментальные условности. Наша точка зрения на мир зависит от положения в пространстве и во времени — вовсе не от личной нашей уникальности, как бы нам того ни хотелось. Так что любая интерпретация реальности предопределена исходной точкой. Пару шагов к востоку или к западу — и вся картина меняется.

    У наших жизней вместо фундамента — две-три фундаментальные условности. Наша точка зрения на мир зависит от положения в пространстве и во времени — вовсе не от личной нашей уникальности, как бы нам того ни хотелось. Так что любая интерпретация реальности предопределена исходной точкой. Пару шагов к востоку или к западу — и вся картина меняется.

    — Персуорден · книга
16. «

    Плод от древа добра и зла по сути своей — лишь плоть; да и яблоко по сути — только прах яблока.

    Плод от древа добра и зла по сути своей — лишь плоть; да и яблоко по сути — только прах яблока.

    — Маунтолив · книга
17. «

    Каждое из пяти чувств заключает в себе искусство.

    Каждое из пяти чувств заключает в себе искусство.

    — Персуорден · книга
18. «

    Его словечки впечатывались в памяти, как следы кошачьих лап в комок масла.

    Его словечки впечатывались в памяти, как следы кошачьих лап в комок масла.
19. «

    Все мы рохли и недоумки, когда речь идет о том, как строить собственные жизни, но если нужно встать в позу и произнести что-нибудь этакое о бытии и вечности, тут каждый из нас гигант.

    Все мы рохли и недоумки, когда речь идет о том, как строить собственные жизни, но если нужно встать в позу и произнести что-нибудь этакое о бытии и вечности, тут каждый из нас гигант.

    — Персуорден · книга
20. «

    А французу если скажешь: «Я не смогу отдаться тебе, пока не представлю себе пальму», — он тут же схватит топор и помчится рубить ближайшую.

    А французу если скажешь: «Я не смогу отдаться тебе, пока не представлю себе пальму», — он тут же схватит топор и помчится рубить ближайшую.