116 цитат из книги «Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию»

116 цитат из книги «Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   По-моему, не беден тот, кому довольно и самого малого остатка.

   По-моему, не беден тот, кому довольно и самого малого остатка.

   — Сенека · книга
2. «

   Смерть не есть зло. — Ты спросишь, что она такое? — Единственное, в чём весь род людской равноправен.

   Смерть не есть зло. — Ты спросишь, что она такое? — Единственное, в чём весь род людской равноправен.
3. «

   Предки установили для женщин один год скорби — не затем, чтобы они скорбели так долго, но чтобы не скорбели дольше; для мужчин нет законного срока, ибо всякий срок для них постыден.

   Предки установили для женщин один год скорби — не затем, чтобы они скорбели так долго, но чтобы не скорбели дольше; для мужчин нет законного срока, ибо всякий срок для них постыден.

   — Сенека · книга
4. «

   Поэтому мудрого выбросить за дверь невозможно: ведь выбросить значит, прогнать оттуда, откуда уходишь против воли. А мудрый ничего не делает против воли и уходит из-под власти необходимости,. добровольно исполняя то, к чему она принуждает.

   Поэтому мудрого выбросить за дверь невозможно: ведь выбросить значит, прогнать оттуда, откуда уходишь против воли. А мудрый ничего не делает против воли и уходит из-под власти необходимости,. добровольно исполняя то, к чему она принуждает.

   — Сенека · книга
5. «

   Естественные желания имеют предел, порожденные ложным мнением — не знают, на чем остановиться, ибо все ложное не имеет границ.

   Естественные желания имеют предел, порожденные ложным мнением — не знают, на чем остановиться, ибо все ложное не имеет границ.

   — Сенека · книга
6. «

   Жизнь — вещь грубая. Ты вышел в долгий путь, — значит, где-нибудь и поскользнешься, и получишь пи­нок, и упадешь, и устанешь, и воскликнешь «умереть бы!» — и, стало быть, солжешь.

   Жизнь — вещь грубая. Ты вышел в долгий путь, — значит, где-нибудь и поскользнешься, и получишь пи­нок, и упадешь, и устанешь, и воскликнешь «умереть бы!» — и, стало быть, солжешь.
7. «

   Для меня один человек — что целый народ, а народ — что один человек.

   Для меня один человек — что целый народ, а народ — что один человек.

   — Демокрит · книга
8. «

   Многие, накопив богатство, нашли не конец бедам, а другие беды.

   Многие, накопив богатство, нашли не конец бедам, а другие беды.

   — Сенека · книга
9. «

   Доводы разума: на взгляд они невелики, но растут по мере того, как делают свое дело. Сказано немного, однако сказанное, если западет в душу, крепнет и дает всходы. Повторяю, тот же удел у наставлений, что и у семян: короткие, они многое могут, лишь бы только им попасть, как я говорил, в подходящую душу, способную их принять. А она сама принесет плоды, возвратив полученное сторицей.

   Доводы разума: на взгляд они невелики, но растут по мере того, как делают свое дело. Сказано немного, однако сказанное, если западет в душу, крепнет и дает всходы. Повторяю, тот же удел у наставлений, что и у семян: короткие, они многое могут, лишь бы только им попасть, как я говорил, в подходящую душу, способную их принять. А она сама принесет плоды, возвратив полученное сторицей.
10. «

    Любовь сама по себе, пренебрегая всем остальным, зажигает души вожделением к красоте, не чуждым надежды на ответную нежность.

    Любовь сама по себе, пренебрегая всем остальным, зажигает души вожделением к красоте, не чуждым надежды на ответную нежность.

    — Сенека · книга
11. «

    Воздержанность — это добровольная бедность.

    Воздержанность — это добровольная бедность.
12. «

    Ведь всякий, однажды потеряв покой, готов дать себе волю и не станет поверять испуг действительностью.

    Ведь всякий, однажды потеряв покой, готов дать себе волю и не станет поверять испуг действительностью.

    — Сенека · книга
13. «

    Есть у одиночества одно преимущество: возможность никому ничего не открывать и не бояться обличителя; но это и губит глупого, ибо он выдает сам себя.

    Есть у одиночества одно преимущество: возможность никому ничего не открывать и не бояться обличителя; но это и губит глупого, ибо он выдает сам себя.

    — Сенека · книга
14. «

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.
15. «

    Первое, что обещает дать философия, — это умение жить среди людей, благожелательность и общительность; но несходство с людьми не позволит нам сдержать это обещание.

    Первое, что обещает дать философия, — это умение жить среди людей, благожелательность и общительность; но несходство с людьми не позволит нам сдержать это обещание.

    — Сенека · книга
16. «

    Как наше дыханье, пропущенное сквозь длинный и тесный ход трубы, с большей силой вырывается с другого ее конца и производит отчетливый звук, так и наши чувства становятся отчетливее благодаря сжатой непреложности стихов.

    Как наше дыханье, пропущенное сквозь длинный и тесный ход трубы, с большей силой вырывается с другого ее конца и производит отчетливый звук, так и наши чувства становятся отчетливее благодаря сжатой непреложности стихов.

    — Клеанф · книга
17. «

    Всякий смелее подступится к тому, к чему долго приучал себя, и будет стоек в тяготах, если думал о них заранее. А неподготовленный, напротив, испугается пустяков.

    Всякий смелее подступится к тому, к чему долго приучал себя, и будет стоек в тяготах, если думал о них заранее. А неподготовленный, напротив, испугается пустяков.
18. «

    Богу я не повинуюсь, а соглашаюсь с ним и следую за ним не по необходимости, а от всей души.

    Богу я не повинуюсь, а соглашаюсь с ним и следую за ним не по необходимости, а от всей души.
19. «

    Жизнь любого занята завтрашним днем. — Ты спросишь, что тут плохого. — Очень много! Ведь эти люди не живут, а собираются жить и всё и вся откладывают. Сколько бы мы ни старались, жизнь бежит быстрее нас, а если мы ещё медлим, она проносится, словно и не была нашей, и, хотя кончается в последний день, уходит от нас ежедневно.

    Жизнь любого занята завтрашним днем. — Ты спросишь, что тут плохого. — Очень много! Ведь эти люди не живут, а собираются жить и всё и вся откладывают. Сколько бы мы ни старались, жизнь бежит быстрее нас, а если мы ещё медлим, она проносится, словно и не была нашей, и, хотя кончается в последний день, уходит от нас ежедневно.
20. «

    И это — тем хуже, что нас чтут как стариков, хотя в нас живут пороки мальчишек, и не только мальчишек, но и младенцев; ведь младенцы боятся вещей пустяшных, мальчишки — мнимых, а мы — и того и другого.

    И это — тем хуже, что нас чтут как стариков, хотя в нас живут пороки мальчишек, и не только мальчишек, но и младенцев; ведь младенцы боятся вещей пустяшных, мальчишки — мнимых, а мы — и того и другого.

    — Сенека · книга