73 цитаты из книги «Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию» для поста в соцсетях

73 цитаты из книги «Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ведь и страсть к суете признак не деятельного, но мятущегося в постоянном возбуждении духа, и привычка считать каждое движение тягостным – признак не безмятежности, но изнеженности и распущенности.

   Ведь и страсть к суете признак не деятельного, но мятущегося в постоянном возбуждении духа, и привычка считать каждое движение тягостным – признак не безмятежности, но изнеженности и распущенности.

   — Сенека · книга
2. «

   Только люди бывают так неразумны и даже безумны, что некоторых заставляет умереть страх смерти.

   Только люди бывают так неразумны и даже безумны, что некоторых заставляет умереть страх смерти.

   — Сенека · книга
3. «

   Там, где врага можно ждать со всех сторон, войско идет квадратным строем, готовое к бою. Так же, говорит он, следует поступать мудрецу: он должен развернуть во все стороны строй своих добродетелей, чтобы оборона была наготове, откуда бы ни возникла опасность, и караулы без малейшей суматохи повиновались бы каждому знаку начальника.

   Там, где врага можно ждать со всех сторон, войско идет квадратным строем, готовое к бою. Так же, говорит он, следует поступать мудрецу: он должен развернуть во все стороны строй своих добродетелей, чтобы оборона была наготове, откуда бы ни возникла опасность, и караулы без малейшей суматохи повиновались бы каждому знаку начальника.

   — Секстий · книга
4. «

   Все предстоящее предстоит по необходимости тому, кто сопротивляется; в ком есть охота, для того необходимости нет.

   Все предстоящее предстоит по необходимости тому, кто сопротивляется; в ком есть охота, для того необходимости нет.
5. «

   Поздно быть бережливым, когда осталось на донышке.

   Поздно быть бережливым, когда осталось на донышке.
6. «

   Если не хочешь, чтобы воин дрогнул в бою, закаляй его перед боем.

   Если не хочешь, чтобы воин дрогнул в бою, закаляй его перед боем.

   — Сенека · книга
7. «

   Никакая мудрость не устраняет природных изъянов тела или души: что заложено в нас рождением, то можно смягчить, но не победить искусством.

   Никакая мудрость не устраняет природных изъянов тела или души: что заложено в нас рождением, то можно смягчить, но не победить искусством.

   — Сенека · книга
8. «

   Выбирать можно только между лишними вещами.

   Выбирать можно только между лишними вещами.

   — Сенека · книга
9. «

   Некоторые до того забились во тьму, что неясно видят все освещенное.

   Некоторые до того забились во тьму, что неясно видят все освещенное.

   — Помпоний · книга
10. «

    Мудрец не станет нарушать общепринятых обычаев и привлекать внимание народа невиданным образом жизни.

    Мудрец не станет нарушать общепринятых обычаев и привлекать внимание народа невиданным образом жизни.

    — Сенека · книга
11. «

    Будем делать все, чтобы жить лучше, чем толпа, а не наперекор толпе, иначе мы отпугнем от себя и обратим в бегство тех, кого хотим исправить.

    Будем делать все, чтобы жить лучше, чем толпа, а не наперекор толпе, иначе мы отпугнем от себя и обратим в бегство тех, кого хотим исправить.

    — Сенека · книга
12. «

    Высшее благо не ищет орудий вовне: оно создастся дома и возникает только само из себя.

    Высшее благо не ищет орудий вовне: оно создастся дома и возникает только само из себя.

    — Сенека · книга
13. «

    Между тем и того, и другого надо избегать: нельзя уподобляться злым оттого, что их много, нельзя ненавидеть многих оттого, что им не уподобляешься.

    Между тем и того, и другого надо избегать: нельзя уподобляться злым оттого, что их много, нельзя ненавидеть многих оттого, что им не уподобляешься.

    — Сенека · книга
14. «

    В наибольший трепет приводит нас то, чем грозит чужое могущество: ведь такая беда приходит с великим шумом и смятением.

    В наибольший трепет приводит нас то, чем грозит чужое могущество: ведь такая беда приходит с великим шумом и смятением.

    — Сенека · книга
15. «

    Поверь мне, твои слова, сказанные в рубище, с убогого ложа, покажутся величавее, ибо тогда они будут не только произнесены, но и доказаны.

    Поверь мне, твои слова, сказанные в рубище, с убогого ложа, покажутся величавее, ибо тогда они будут не только произнесены, но и доказаны.

    — Сенека · книга
16. «

    Скажи мне перед сном: «Может быть, ты не проснешься», — а по пробуждении скажи: «Может быть, ты больше не ляжешь спать»; скажи при выходе из дому: «Может быть, ты не вернешься», — скажи по возвращении: «Может быть, ты не выйдешь больше». Ты заблуждаешься, если полагаешь, что только в морском плавании жизнь отделена от смерти тонкою преградой: повсюду грань между ними столь же ничтожна. Не везде смерть видна так близко, но везде она стоит так же близко.

    Скажи мне перед сном: «Может быть, ты не проснешься», — а по пробуждении скажи: «Может быть, ты больше не ляжешь спать»; скажи при выходе из дому: «Может быть, ты не вернешься», — скажи по возвращении: «Может быть, ты не выйдешь больше». Ты заблуждаешься, если полагаешь, что только в морском плавании жизнь отделена от смерти тонкою преградой: повсюду грань между ними столь же ничтожна. Не везде смерть видна так близко, но везде она стоит так же близко.
17. «

    За то дело, исход которого неясен, следует браться почаще, чтобы когда-нибудь оно вышло.

    За то дело, исход которого неясен, следует браться почаще, чтобы когда-нибудь оно вышло.
18. «

    В слезах мы ищем доказательства горя и не столько следуем влечению скорби, сколько показываем ее другим.

    В слезах мы ищем доказательства горя и не столько следуем влечению скорби, сколько показываем ее другим.
19. «

    Для здоровья все есть, все под рукой; для баловства все добывается с трудом и муками.

    Для здоровья все есть, все под рукой; для баловства все добывается с трудом и муками.
20. «

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.

    Мы безумствуем не только поодиночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а что войны, что истребленье целых племен — это прославляемое злодейство? Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в одиночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся и теперь по постановлению сената и народа, запрещенное частным лицам приказывается от лица государства. За одно и то же преступление платят головою, если оно совершенно тайно, а если в солдатских плащах — получают хвалы.