58 цитат из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями» — читать онлайн

Ниже 58 цитат из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Ничто и никогда не выглядело в ней простым, но в тот момент она казалась именно такой. Простой, близкой и красивой. Немного взъерошенной и немного сломленной.

   Ничто и никогда не выглядело в ней простым, но в тот момент она казалась именно такой. Простой, близкой и красивой. Немного взъерошенной и немного сломленной.

   — Оливер Маркс · книга
2. «

   – Вы видели ее ноги? Полагаю, у нас появился неплохой способ распродать билеты. – Кстати, для парня, которому нравятся другие парни, ты отпускаешь слишком много гетеросексуальных комментариев. – Я могу сделать исключение для Мередит, если она будет носить именно этот халат. – Ты отвратителен. – Я умею приспосабливаться.

   – Вы видели ее ноги? Полагаю, у нас появился неплохой способ распродать билеты. – Кстати, для парня, которому нравятся другие парни, ты отпускаешь слишком много гетеросексуальных комментариев. – Я могу сделать исключение для Мередит, если она будет носить именно этот халат. – Ты отвратителен. – Я умею приспосабливаться.

   — Александр Васс · книга
3. «

   Любой учебный предмет может превратиться в наказание, если его плохо преподают.

   Любой учебный предмет может превратиться в наказание, если его плохо преподают.

   — Оливер Маркс · книга
4. «

   Мы были очень многим. Друзьями, братьями, сообщниками. Джеймс оказался тем, кем я всегда отчаянно хотел быть… Талантливым, умным, светским. Единственным ребенком в семье, где искусство ценилось выше рациональности, а страсть – выше мира и покоя. Я бы никогда не смог подняться до его уровня. Я прицепился к нему, как репейник, с самого первого дня нашей встречи, надеясь, что его гениальность заразительна.

   Мы были очень многим. Друзьями, братьями, сообщниками. Джеймс оказался тем, кем я всегда отчаянно хотел быть… Талантливым, умным, светским. Единственным ребенком в семье, где искусство ценилось выше рациональности, а страсть – выше мира и покоя. Я бы никогда не смог подняться до его уровня. Я прицепился к нему, как репейник, с самого первого дня нашей встречи, надеясь, что его гениальность заразительна.

   — Оливер Маркс · книга
5. «

   Я боюсь, что я скорее красива, нежели талантлива или умна, и поэтому никто не будет принимать меня всерьез. Как актрису и как личность.

   Я боюсь, что я скорее красива, нежели талантлива или умна, и поэтому никто не будет принимать меня всерьез. Как актрису и как личность.

   — Мередит Дарденн · книга
6. «

   Я вспоминаю его: пышный, зеленый, и дикий, и зачарованный, будто лес Оберона или остров Просперо. Есть кое-что еще, чего никогда не рассказывают о таких волшебных местах: они столь же опасны, как и прекрасны. Почему Деллехер должен быть иным?

   Я вспоминаю его: пышный, зеленый, и дикий, и зачарованный, будто лес Оберона или остров Просперо. Есть кое-что еще, чего никогда не рассказывают о таких волшебных местах: они столь же опасны, как и прекрасны. Почему Деллехер должен быть иным?

   — Оливер Маркс · книга
7. «

   Часто я задавался вопросом, имитирует ли искусство жизнь или дело обстоит с точностью до наоборот.

   Часто я задавался вопросом, имитирует ли искусство жизнь или дело обстоит с точностью до наоборот.

   — Оливер Маркс · книга
8. «

   – Ты, мать твою, выглядишь потрясающе. – Ага, я знаю. Тот факт, что она знала это, был почему-то сексуальнее, чем притворное «нет».

   – Ты, мать твою, выглядишь потрясающе. – Ага, я знаю. Тот факт, что она знала это, был почему-то сексуальнее, чем притворное «нет».

   — Оливер Маркс · книга
9. «

   Exeunt omnes. Все уходят.

   Exeunt omnes. Все уходят.
10. «

    Дело в том, что Шекспир красноречив… Можно оправдать кого угодно, если сделать это достаточно поэтично.

    Дело в том, что Шекспир красноречив… Можно оправдать кого угодно, если сделать это достаточно поэтично.

    — Оливер Маркс · книга
11. «

    Шекспир реален, но его персонажи живут в мире крайностей. Их швыряет от экстаза к страданию, от любви к ненависти, от удивления к ужасу. Но это не мелодрама, они не преувеличивают. Каждый момент имеет для них решающее значение. Хороший актер, играющий в пьесе Шекспира, – нет… любой хороший актер в принципе – он не только произносит реплики, он их чувствует. Мы чувствовали все страсти наших персонажей как свои собственные. Но эмоции того или иного героя не отменяют эмоций артиста: ты просто-напросто проживаешь их все разом. Представь, что твои мысли и чувства перепутались с мыслями и чувствами другого человека. Иногда бывает трудно разобраться, кто есть кто. Мы все очень остро чувствовали. И это стало для нас довлеющим грузом, мы сгибались под ним, как Атлас, который удерживал на своих плечах целый мир.

    Шекспир реален, но его персонажи живут в мире крайностей. Их швыряет от экстаза к страданию, от любви к ненависти, от удивления к ужасу. Но это не мелодрама, они не преувеличивают. Каждый момент имеет для них решающее значение. Хороший актер, играющий в пьесе Шекспира, – нет… любой хороший актер в принципе – он не только произносит реплики, он их чувствует. Мы чувствовали все страсти наших персонажей как свои собственные. Но эмоции того или иного героя не отменяют эмоций артиста: ты просто-напросто проживаешь их все разом. Представь, что твои мысли и чувства перепутались с мыслями и чувствами другого человека. Иногда бывает трудно разобраться, кто есть кто. Мы все очень остро чувствовали. И это стало для нас довлеющим грузом, мы сгибались под ним, как Атлас, который удерживал на своих плечах целый мир.

    — Оливер Маркс · книга
12. «

    – Ты будешь беречь мое сердце, как драгоценный камень в шкатулке? – Не знаю. Ты будешь носить мою голову в корзине, если меня обезглавят пираты?

    – Ты будешь беречь мое сердце, как драгоценный камень в шкатулке? – Не знаю. Ты будешь носить мою голову в корзине, если меня обезглавят пираты?

    — Мередит Дарденн · книга
13. «

    Пить чай из кружек – это все равно что дегустировать хорошее вино из чашек.

    Пить чай из кружек – это все равно что дегустировать хорошее вино из чашек.

    — Фредерик · книга
14. «

    Замечательно, как театр в целом – и в особенности Шекспир – могут заставить нас оцепенеть от зрелища физического насилия.

    Замечательно, как театр в целом – и в особенности Шекспир – могут заставить нас оцепенеть от зрелища физического насилия.

    — Камило · книга
15. «

    Ты была настоящей. Иногда мне казалось, что, кроме тебя, в мире вообще нет ничего настоящего.

    Ты была настоящей. Иногда мне казалось, что, кроме тебя, в мире вообще нет ничего настоящего.

    — Оливер Маркс · книга
16. «

    Когда мы на сцене, то играем персонажа, но лишь на пятьдесят процентов. Остальное – мы сами, однако нам страшно показать людям, каковы мы на самом деле. Когда я работала с Пэтси Роденберг, она учила нас, что мир Шекспира – это мир, в котором «страсти привлекательны». Как часто мы боимся выглядеть нелепыми и не демонстрируем силу наших эмоций? Но ты не можешь хорошо работать, если боишься или прячешься.

    Когда мы на сцене, то играем персонажа, но лишь на пятьдесят процентов. Остальное – мы сами, однако нам страшно показать людям, каковы мы на самом деле. Когда я работала с Пэтси Роденберг, она учила нас, что мир Шекспира – это мир, в котором «страсти привлекательны». Как часто мы боимся выглядеть нелепыми и не демонстрируем силу наших эмоций? Но ты не можешь хорошо работать, если боишься или прячешься.

    — Гвендолин · книга
17. «

    Первые хлопья снега танцевали на фоне черного неба. У меня в голове промелькнула странная мысль: я надеюсь на то, что снег будет падать и падать и в конце концов покроет землю и похоронит все вокруг.

    Первые хлопья снега танцевали на фоне черного неба. У меня в голове промелькнула странная мысль: я надеюсь на то, что снег будет падать и падать и в конце концов покроет землю и похоронит все вокруг.

    — Оливер Маркс · книга
18. «

    Мы изгоняем страх, начиная с сегодняшнего дня. Мы вытащим наше уродство и поместим его на открытое пространство, где изучим его. Никому не удастся спрятаться.

    Мы изгоняем страх, начиная с сегодняшнего дня. Мы вытащим наше уродство и поместим его на открытое пространство, где изучим его. Никому не удастся спрятаться.

    — Гвендолин · книга
19. «

    Ричард не хотел, чтобы о нем помнили хорошее. Он жаждал опустошить тех, кто причинил ему зло. Нас.

    Ричард не хотел, чтобы о нем помнили хорошее. Он жаждал опустошить тех, кто причинил ему зло. Нас.

    — Оливер Маркс · книга
20. «

    Мередит по-прежнему оставалась самой сильной из нас. Если лед под ней проломится, рухнем мы все.

    Мередит по-прежнему оставалась самой сильной из нас. Если лед под ней проломится, рухнем мы все.

    — Оливер Маркс · книга