59 сильных цитат из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями»

Ниже 59 цитат из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   У вас будет много друзей и, возможно, появится некоторое количество врагов. Не позволяйте последним пугать вас – если вы до сих пор не приобрели недругов, вы жили слишком осторожно. А это то, охоту к чему я хочу у вас отбить.

   У вас будет много друзей и, возможно, появится некоторое количество врагов. Не позволяйте последним пугать вас – если вы до сих пор не приобрели недругов, вы жили слишком осторожно. А это то, охоту к чему я хочу у вас отбить.

   — Холиншед · книга
2. «

   В ее сексуальной привлекательности таилось нечто безжалостное: когда она двигалась, ты неотрывно наблюдал за ней, что бы ни происходило, хотел ты того или нет.

   В ее сексуальной привлекательности таилось нечто безжалостное: когда она двигалась, ты неотрывно наблюдал за ней, что бы ни происходило, хотел ты того или нет.

   — Оливер Маркс · книга
3. «

   Откуда им знать, что стоять на сцене и произносить чужие слова как свои собственные – это не столько акт храбрости, сколько отчаянный рывок на пути к взаимопониманию? Попытка создать тонкую связь между говорящим и слушателем и передать что-то – по сути, что угодно.

   Откуда им знать, что стоять на сцене и произносить чужие слова как свои собственные – это не столько акт храбрости, сколько отчаянный рывок на пути к взаимопониманию? Попытка создать тонкую связь между говорящим и слушателем и передать что-то – по сути, что угодно.

   — Оливер Маркс · книга
4. «

   Замечательно, как театр в целом – и в особенности Шекспир – могут заставить нас оцепенеть от зрелища физического насилия.

   Замечательно, как театр в целом – и в особенности Шекспир – могут заставить нас оцепенеть от зрелища физического насилия.

   — Камило · книга
5. «

   – Ты был убедительным злодеем. Кто мог представить себе, что в тебе это есть? Он пожал плечами. – Разве не у каждого это запрятано глубоко внутри? – Надеюсь, нет.

   – Ты был убедительным злодеем. Кто мог представить себе, что в тебе это есть? Он пожал плечами. – Разве не у каждого это запрятано глубоко внутри? – Надеюсь, нет.

   — Оливер Маркс · книга
6. «

   Когда мы на сцене, то играем персонажа, но лишь на пятьдесят процентов. Остальное – мы сами, однако нам страшно показать людям, каковы мы на самом деле. Когда я работала с Пэтси Роденберг, она учила нас, что мир Шекспира – это мир, в котором «страсти привлекательны». Как часто мы боимся выглядеть нелепыми и не демонстрируем силу наших эмоций? Но ты не можешь хорошо работать, если боишься или прячешься.

   Когда мы на сцене, то играем персонажа, но лишь на пятьдесят процентов. Остальное – мы сами, однако нам страшно показать людям, каковы мы на самом деле. Когда я работала с Пэтси Роденберг, она учила нас, что мир Шекспира – это мир, в котором «страсти привлекательны». Как часто мы боимся выглядеть нелепыми и не демонстрируем силу наших эмоций? Но ты не можешь хорошо работать, если боишься или прячешься.

   — Гвендолин · книга
7. «

   Ряды скамеек напоминали галерею в зале суда, сотни пар глаз жгли мой затылок. Позже это ощущение стало привычным, но тогда я впервые его почувствовал. Вот она, уникальная пытка для актера – иметь безраздельное, отчаянное внимание публики и повернуться к ней спиной от стыда.

   Ряды скамеек напоминали галерею в зале суда, сотни пар глаз жгли мой затылок. Позже это ощущение стало привычным, но тогда я впервые его почувствовал. Вот она, уникальная пытка для актера – иметь безраздельное, отчаянное внимание публики и повернуться к ней спиной от стыда.

   — Оливер Маркс · книга
8. «

   Мы были очень многим. Друзьями, братьями, сообщниками. Джеймс оказался тем, кем я всегда отчаянно хотел быть… Талантливым, умным, светским. Единственным ребенком в семье, где искусство ценилось выше рациональности, а страсть – выше мира и покоя. Я бы никогда не смог подняться до его уровня. Я прицепился к нему, как репейник, с самого первого дня нашей встречи, надеясь, что его гениальность заразительна.

   Мы были очень многим. Друзьями, братьями, сообщниками. Джеймс оказался тем, кем я всегда отчаянно хотел быть… Талантливым, умным, светским. Единственным ребенком в семье, где искусство ценилось выше рациональности, а страсть – выше мира и покоя. Я бы никогда не смог подняться до его уровня. Я прицепился к нему, как репейник, с самого первого дня нашей встречи, надеясь, что его гениальность заразительна.

   — Оливер Маркс · книга
9. «

   Часто я задавался вопросом, имитирует ли искусство жизнь или дело обстоит с точностью до наоборот.

   Часто я задавался вопросом, имитирует ли искусство жизнь или дело обстоит с точностью до наоборот.

   — Оливер Маркс · книга
10. «

    Актеры подобны жеодам. Нужно разбить их, чтобы увидеть, из чего они сделаны.

    Актеры подобны жеодам. Нужно разбить их, чтобы увидеть, из чего они сделаны.

    — Гвендолин · книга
11. «

    Я боюсь, что я скорее красива, нежели талантлива или умна, и поэтому никто не будет принимать меня всерьез. Как актрису и как личность.

    Я боюсь, что я скорее красива, нежели талантлива или умна, и поэтому никто не будет принимать меня всерьез. Как актрису и как личность.

    — Мередит Дарденн · книга
12. «

    Тайны тяжелы, как свинец.

    Тайны тяжелы, как свинец.

    — Оливер Маркс · книга
13. «

    Актеры по природе своей изменчивы: алхимические создания, состоящие из легко воспламеняющихся элементов: эмоций, эго и зависти. Подогрейте их, перемешайте, и порой получите золото, а порой – катастрофу.

    Актеры по природе своей изменчивы: алхимические создания, состоящие из легко воспламеняющихся элементов: эмоций, эго и зависти. Подогрейте их, перемешайте, и порой получите золото, а порой – катастрофу.

    — Оливер Маркс · книга
14. «

    – Он считает, что именно из-за «Цезаря» все пошло не так. А я повторяю ему, что он не прав. – Думаешь, все дело было в «Макбете»? Она останавливает машину (загорается красный свет светофора) и бросает взгляд на меня. – Нет, Оливер. Я думаю, мы облажались с самого начала.

    – Он считает, что именно из-за «Цезаря» все пошло не так. А я повторяю ему, что он не прав. – Думаешь, все дело было в «Макбете»? Она останавливает машину (загорается красный свет светофора) и бросает взгляд на меня. – Нет, Оливер. Я думаю, мы облажались с самого начала.

    — Филиппа Коста · книга
15. «

    На мгновение мне стало любопытно, какие секреты хранят окружающие. Как мало мы интересуемся внутренним миром других людей.

    На мгновение мне стало любопытно, какие секреты хранят окружающие. Как мало мы интересуемся внутренним миром других людей.

    — Оливер Маркс · книга
16. «

    Её смех был диким и прекрасным, словно распустившаяся тигровая лилия.

    Её смех был диким и прекрасным, словно распустившаяся тигровая лилия.

    — Оливер Маркс · книга
17. «

    Нас семеро, но ведь есть еще деревья, небо, озеро, луна и, конечно, Шекспир. Он жил с нами, как восьмой сосед по дому, старший, мудрый невидимый друг, который только что вышел из комнаты.

    Нас семеро, но ведь есть еще деревья, небо, озеро, луна и, конечно, Шекспир. Он жил с нами, как восьмой сосед по дому, старший, мудрый невидимый друг, который только что вышел из комнаты.

    — Оливер Маркс · книга
18. «

    Будущее обширно, необузданно и многообещающе. Хватайтесь за любую возможность, которая появится на вашем пути, и цепляйтесь за нее, чтобы ее не смыло обратно в море.

    Будущее обширно, необузданно и многообещающе. Хватайтесь за любую возможность, которая появится на вашем пути, и цепляйтесь за нее, чтобы ее не смыло обратно в море.

    — Холиншед · книга
19. «

    Ужас не умеет мыслить.

    Ужас не умеет мыслить.

    — Оливер Маркс · книга
20. «

    Он заявил – и довольно гордо – о даре пугать людей, но признался, что боится оказаться главным злодеем в собственной жизни.

    Он заявил – и довольно гордо – о даре пугать людей, но признался, что боится оказаться главным злодеем в собственной жизни.

    — Оливер Маркс · книга