23 цитаты из книги «Михаил Николаевич Загоскин. Брынский лес», которые стоит перечитать

23 цитаты из книги «Михаил Николаевич Загоскин. Брынский лес» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Погуляли, потешились — будет! пора и Богу помолиться! Ведь Он терпит, терпит, да как устанет терпеть — так худо, ребята!

   Погуляли, потешились — будет! пора и Богу помолиться! Ведь Он терпит, терпит, да как устанет терпеть — так худо, ребята!

   — Юродивый · книга
2. «

   Впрочем, так и быть должно: ребенка тешит и копеечная игрушка, а мы уж люди взрослые, и если подчас тратим также деньги на игрушки, то, по крайней мере, платим за них очень дорого и вовсе ими не забавляемся.

   Впрочем, так и быть должно: ребенка тешит и копеечная игрушка, а мы уж люди взрослые, и если подчас тратим также деньги на игрушки, то, по крайней мере, платим за них очень дорого и вовсе ими не забавляемся.
3. «

   Человек слеп. Он часто и сам не ведает, что творит.

   Человек слеп. Он часто и сам не ведает, что творит.

   — купец · книга
4. «

   Без ужина да без молитвы никогда спать не ложись.

   Без ужина да без молитвы никогда спать не ложись.

   — Архипьевна · книга
5. «

   Этот старинный обычай давать и чужим и своим прозвища, в которых почти заключается насмешка, принадлежал к числу особенностей русского народного характера.

   Этот старинный обычай давать и чужим и своим прозвища, в которых почти заключается насмешка, принадлежал к числу особенностей русского народного характера.
6. «

   Все мы под Богом ходим, — один Господь без греха!..

   Все мы под Богом ходим, — один Господь без греха!..

   — купец · книга
7. «

   — Деньги бо суть печать антихристова. — Деньги дар Божий.

   — Деньги бо суть печать антихристова. — Деньги дар Божий.

   — Пафнутий · книга
8. «

   Что грязь? Грязь ничего! Ополоснулся водицей — глядишь и белехонек! А вот как руки-то замараешь христианской кровью, так уж их ничем не отмоешь.

   Что грязь? Грязь ничего! Ополоснулся водицей — глядишь и белехонек! А вот как руки-то замараешь христианской кровью, так уж их ничем не отмоешь.

   — Юродивый · книга
9. «

   — Смейтесь, смейтесь! А послушайте-ка сами, что колокола говорят. — А что они говорят, Гриша? — Да маленькие-то лепечут: «денег дай, денег дай, денег дай!» А большие-то видно умнее маленьких, те гулят: «деньги гибель, деньги гибель, деньги гибель!»

   — Смейтесь, смейтесь! А послушайте-ка сами, что колокола говорят. — А что они говорят, Гриша? — Да маленькие-то лепечут: «денег дай, денег дай, денег дай!» А большие-то видно умнее маленьких, те гулят: «деньги гибель, деньги гибель, деньги гибель!»

   — Юродивый · книга
10. «

    Тише! Что ты горланишь! Иль тебе надоело голову на плечах носить? Кругом нас ушей-то много, про себя что хочешь говори, а вслух не моги!

    Тише! Что ты горланишь! Иль тебе надоело голову на плечах носить? Кругом нас ушей-то много, про себя что хочешь говори, а вслух не моги!

    — Колобов · книга
11. «

    Истинная, совершенная красота, несмотря на условия и различные понятия о красоте, просто и без всякого отчета пленяет нас своей неизъяснимой прелестью.

    Истинная, совершенная красота, несмотря на условия и различные понятия о красоте, просто и без всякого отчета пленяет нас своей неизъяснимой прелестью.
12. «

    Хорош царь, Божья милость; неблагой и немилосердный — что ж делать, — наказание Господне!... Ведь все от Господа: и благорастворение воздухов небесных, и изобилие плодов земных, и язва, и глад, и казнь, и милость — все в руце Божьей.

    Хорош царь, Божья милость; неблагой и немилосердный — что ж делать, — наказание Господне!... Ведь все от Господа: и благорастворение воздухов небесных, и изобилие плодов земных, и язва, и глад, и казнь, и милость — все в руце Божьей.

    — купец · книга
13. «

    Коли пришлось умирать за веру православную и за царя, так не торгуйся: ложись и умирай!

    Коли пришлось умирать за веру православную и за царя, так не торгуйся: ложись и умирай!

    — Левшин · книга
14. «

    Наш брат ратный человек ходя наестся и стоя выспится.

    Наш брат ратный человек ходя наестся и стоя выспится.

    — Колобов · книга
15. «

    Говорят, что сон утешитель несчастных, да их-то он редко и посещает.

    Говорят, что сон утешитель несчастных, да их-то он редко и посещает.
16. «

    В старину между служителями и их господами существовала тогда связь особого рода: ее почти можно назвать семейною. Господа называли своих слуг домочадцами, и эти чады дома готовы были при всяком случае умереть за своих бояр, которые в свою очередь любили их как домашних и дарили иногда за верную службу целыми деревнями.

    В старину между служителями и их господами существовала тогда связь особого рода: ее почти можно назвать семейною. Господа называли своих слуг домочадцами, и эти чады дома готовы были при всяком случае умереть за своих бояр, которые в свою очередь любили их как домашних и дарили иногда за верную службу целыми деревнями.
17. «

    Не бойся греха твоего: Господь милосерд. Ведь он, наш батюшка, несет на себе грехи всего мира — так уж твои не много ему тяготы прибавят.

    Не бойся греха твоего: Господь милосерд. Ведь он, наш батюшка, несет на себе грехи всего мира — так уж твои не много ему тяготы прибавят.

    — отец Василий · книга
18. «

    И я был молод, и у меня кровь кипела в жилах — да уходился! Не даром говорят: век пережить, не поле перейти; чего не увидишь, чего не узнаешь, чего не натерпишься!..

    И я был молод, и у меня кровь кипела в жилах — да уходился! Не даром говорят: век пережить, не поле перейти; чего не увидишь, чего не узнаешь, чего не натерпишься!..

    — Кирилла Андреевич Буйносов · книга
19. «

    Думай что хочешь, а языку воли не давай.

    Думай что хочешь, а языку воли не давай.

    — Колобов · книга
20. «

    Гулянье, или лучше сказать сходбище, на котором, по словам иностранных писателей, народ толпился каждый день с утра до вечера, то сборное место, напоминающее римский форум, называлось, и теперь еще называется, Красной площадью, только нынешняя во многом не походит на прежнюю.

    Гулянье, или лучше сказать сходбище, на котором, по словам иностранных писателей, народ толпился каждый день с утра до вечера, то сборное место, напоминающее римский форум, называлось, и теперь еще называется, Красной площадью, только нынешняя во многом не походит на прежнюю.