24 цитаты из книги «Михаил Николаевич Загоскин. Брынский лес» для вдохновения

24 цитаты из книги «Михаил Николаевич Загоскин. Брынский лес» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Смейтесь, смейтесь! А послушайте-ка сами, что колокола говорят. — А что они говорят, Гриша? — Да маленькие-то лепечут: «денег дай, денег дай, денег дай!» А большие-то видно умнее маленьких, те гулят: «деньги гибель, деньги гибель, деньги гибель!»

   — Смейтесь, смейтесь! А послушайте-ка сами, что колокола говорят. — А что они говорят, Гриша? — Да маленькие-то лепечут: «денег дай, денег дай, денег дай!» А большие-то видно умнее маленьких, те гулят: «деньги гибель, деньги гибель, деньги гибель!»

   — Юродивый · книга
2. «

   И я был молод, и у меня кровь кипела в жилах — да уходился! Не даром говорят: век пережить, не поле перейти; чего не увидишь, чего не узнаешь, чего не натерпишься!..

   И я был молод, и у меня кровь кипела в жилах — да уходился! Не даром говорят: век пережить, не поле перейти; чего не увидишь, чего не узнаешь, чего не натерпишься!..

   — Кирилла Андреевич Буйносов · книга
3. «

   Истинно, все наши земные помыслы прах и суета. Думал ли я, что мое добро заплатится мне злом?

   Истинно, все наши земные помыслы прах и суета. Думал ли я, что мое добро заплатится мне злом?

   — Денисов · книга
4. «

   Не бойся греха твоего: Господь милосерд. Ведь он, наш батюшка, несет на себе грехи всего мира — так уж твои не много ему тяготы прибавят.

   Не бойся греха твоего: Господь милосерд. Ведь он, наш батюшка, несет на себе грехи всего мира — так уж твои не много ему тяготы прибавят.

   — отец Василий · книга
5. «

   — Деньги бо суть печать антихристова. — Деньги дар Божий.

   — Деньги бо суть печать антихристова. — Деньги дар Божий.

   — Пафнутий · книга
6. «

   Ну вот, господин сотник, ты все добивался, чтобы я сказал тебе, куда еду. Видишь ли, что мы и сами не знаем, куда нас приведет Господь? Думаешь ехать в одно место, а попадешь в другое.

   Ну вот, господин сотник, ты все добивался, чтобы я сказал тебе, куда еду. Видишь ли, что мы и сами не знаем, куда нас приведет Господь? Думаешь ехать в одно место, а попадешь в другое.

   — Андрей · книга
7. «

   Этот старинный обычай давать и чужим и своим прозвища, в которых почти заключается насмешка, принадлежал к числу особенностей русского народного характера.

   Этот старинный обычай давать и чужим и своим прозвища, в которых почти заключается насмешка, принадлежал к числу особенностей русского народного характера.
8. «

   Хорош царь, Божья милость; неблагой и немилосердный — что ж делать, — наказание Господне!... Ведь все от Господа: и благорастворение воздухов небесных, и изобилие плодов земных, и язва, и глад, и казнь, и милость — все в руце Божьей.

   Хорош царь, Божья милость; неблагой и немилосердный — что ж делать, — наказание Господне!... Ведь все от Господа: и благорастворение воздухов небесных, и изобилие плодов земных, и язва, и глад, и казнь, и милость — все в руце Божьей.

   — купец · книга
9. «

   Дай Господи и мне умереть за правду, лишь только бы смерть моя пошла впрок.

   Дай Господи и мне умереть за правду, лишь только бы смерть моя пошла впрок.

   — Кирилла Андреевич Буйносов · книга
10. «

    Думай что хочешь, а языку воли не давай.

    Думай что хочешь, а языку воли не давай.

    — Колобов · книга
11. «

    Наш брат ратный человек ходя наестся и стоя выспится.

    Наш брат ратный человек ходя наестся и стоя выспится.

    — Колобов · книга
12. «

    Без ужина да без молитвы никогда спать не ложись.

    Без ужина да без молитвы никогда спать не ложись.

    — Архипьевна · книга
13. «

    Все мы под Богом ходим, — один Господь без греха!..

    Все мы под Богом ходим, — один Господь без греха!..

    — купец · книга
14. «

    Коли паства без пастыря — так овцы все врозь разбредутся.

    Коли паства без пастыря — так овцы все врозь разбредутся.

    — Андрей · книга
15. «

    Что грязь? Грязь ничего! Ополоснулся водицей — глядишь и белехонек! А вот как руки-то замараешь христианской кровью, так уж их ничем не отмоешь.

    Что грязь? Грязь ничего! Ополоснулся водицей — глядишь и белехонек! А вот как руки-то замараешь христианской кровью, так уж их ничем не отмоешь.

    — Юродивый · книга
16. «

    Человек слеп. Он часто и сам не ведает, что творит.

    Человек слеп. Он часто и сам не ведает, что творит.

    — купец · книга
17. «

    В старину между служителями и их господами существовала тогда связь особого рода: ее почти можно назвать семейною. Господа называли своих слуг домочадцами, и эти чады дома готовы были при всяком случае умереть за своих бояр, которые в свою очередь любили их как домашних и дарили иногда за верную службу целыми деревнями.

    В старину между служителями и их господами существовала тогда связь особого рода: ее почти можно назвать семейною. Господа называли своих слуг домочадцами, и эти чады дома готовы были при всяком случае умереть за своих бояр, которые в свою очередь любили их как домашних и дарили иногда за верную службу целыми деревнями.
18. «

    Пораньше-то на рынке из первых рук купишь, а только опоздай немного, так эти окаянные Прасолы все захватят. Ведь теперь на перекупщиков никакой управы не найдешь.

    Пораньше-то на рынке из первых рук купишь, а только опоздай немного, так эти окаянные Прасолы все захватят. Ведь теперь на перекупщиков никакой управы не найдешь.

    — Архипьевна · книга
19. «

    Погуляли, потешились — будет! пора и Богу помолиться! Ведь Он терпит, терпит, да как устанет терпеть — так худо, ребята!

    Погуляли, потешились — будет! пора и Богу помолиться! Ведь Он терпит, терпит, да как устанет терпеть — так худо, ребята!

    — Юродивый · книга
20. «

    Мы, дети девятнадцатого столетия, чтоб рассеять грустные мысли, отправляемся в театр, скачем на гулянье, едем на бал, — а тоска за нами следом: от нее никуда не ускачешь! У наших предков было средство посильнее этого. Когда их мучила грусть, томило уныние, они молились Богу, и горький плач скорби превращался в тихие слезы умиления.

    Мы, дети девятнадцатого столетия, чтоб рассеять грустные мысли, отправляемся в театр, скачем на гулянье, едем на бал, — а тоска за нами следом: от нее никуда не ускачешь! У наших предков было средство посильнее этого. Когда их мучила грусть, томило уныние, они молились Богу, и горький плач скорби превращался в тихие слезы умиления.