22 лучших цитаты из книги «Мадлен Миллер. Песнь Ахилла»

22 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Песнь Ахилла» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   …Из богов, как известно, выходят на редкость плохие родители…

   …Из богов, как известно, выходят на редкость плохие родители…
2. «

   Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

   Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

   — Одиссей · книга
3. «

   Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.

   Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.
4. «

   …Чужое несчастье заразно, а эринии, шипящие богини мести, не слишком разборчивы.

   …Чужое несчастье заразно, а эринии, шипящие богини мести, не слишком разборчивы.
5. «

   Их [воинов] слишком много… Пусть лучше они все помнят меня.

   Их [воинов] слишком много… Пусть лучше они все помнят меня.

   — Ахилл · книга
6. «

   Правдой становится то, чему верят

   Правдой становится то, чему верят

   — Одиссей · книга
7. «

   Неужели она и вправду думала, что я его не узнаю? Я бы узнал его по прикосновению, по запаху, я узнал бы его вслепую – по тому, как он дышит, по тому, как его ноги ступают по земле. Я узнал бы его даже в смерти, на самом краю света.

   Неужели она и вправду думала, что я его не узнаю? Я бы узнал его по прикосновению, по запаху, я узнал бы его вслепую – по тому, как он дышит, по тому, как его ноги ступают по земле. Я узнал бы его даже в смерти, на самом краю света.

   — Патрокл · книга
8. «

   Мы с ним были словно боги на заре мира, и наша радость была до того яркой, что мы ничего не видели, кроме нас самих.

   Мы с ним были словно боги на заре мира, и наша радость была до того яркой, что мы ничего не видели, кроме нас самих.

   — Патрокл · книга
9. «

   Алый жар его губ, лихорадочная зелень глаз. Ни единой складки у него на лице, ничего седого или сморщенного, все нетронутое. Он был самой весной, золотой и сияющей. Завистливая Смерть напьется его крови и помолодеет снова.

   Алый жар его губ, лихорадочная зелень глаз. Ни единой складки у него на лице, ничего седого или сморщенного, все нетронутое. Он был самой весной, золотой и сияющей. Завистливая Смерть напьется его крови и помолодеет снова.

   — Патрокл · книга
10. «

    Богатство и слава – вот за что наш народ обычно готов убивать.

    Богатство и слава – вот за что наш народ обычно готов убивать.

    — Патрокл · книга
11. «

    – Ты предпочел ее. Мне. – Твоей гордости. Слово, которое я выбрал для этого, – ὕβρις. Наше слово для высокомерия, что задевает звезды, для злобы и безобразной, неистовой ярости, столь присущей богам.

    – Ты предпочел ее. Мне. – Твоей гордости. Слово, которое я выбрал для этого, – ὕβρις. Наше слово для высокомерия, что задевает звезды, для злобы и безобразной, неистовой ярости, столь присущей богам.

    — Ахилл · книга
12. «

    Если волк гонится за тобой, дай ему то, что он возжелает сильнее, чем тебя.

    Если волк гонится за тобой, дай ему то, что он возжелает сильнее, чем тебя.

    — Хирон · книга
13. «

    Она заберет его в морские пещеры и научит презирать смертных. Она накормит его пищей богов и выжжет всю человеческую кровь из его вен. Она превратит его в фигуру, о которых слагают песни, которые рисуют на вазах, – чтобы он выступил против Трои.

    Она заберет его в морские пещеры и научит презирать смертных. Она накормит его пищей богов и выжжет всю человеческую кровь из его вен. Она превратит его в фигуру, о которых слагают песни, которые рисуют на вазах, – чтобы он выступил против Трои.

    — Патрокл · книга
14. «

    Он тоже не умеет на меня сердиться. Мы с ним как сырое дерево, которое ни за что не вспыхнет.

    Он тоже не умеет на меня сердиться. Мы с ним как сырое дерево, которое ни за что не вспыхнет.
15. «

    – Ни один человек, откуда бы он ни был родом, не должен цениться больше другого. – А если он твой друг? Или брат? Нужно относиться к нему так же, как к чужестранцу? – Ты задал вопрос, над которым давно бьются философы. Тебе он, может быть, и дороже. Но ведь и чужестранец – чей-то друг и брат. И чья тогда жизнь важнее?

    – Ни один человек, откуда бы он ни был родом, не должен цениться больше другого. – А если он твой друг? Или брат? Нужно относиться к нему так же, как к чужестранцу? – Ты задал вопрос, над которым давно бьются философы. Тебе он, может быть, и дороже. Но ведь и чужестранец – чей-то друг и брат. И чья тогда жизнь важнее?

    — Хирон · книга
16. «

    – Назови хотя бы одного героя, который был бы счастлив. Я задумался. Геракл сошел с ума и убил всю свою семью; Тесей потерял невесту и отца; детей Ясона и его новую жену убила жена старая; Беллерофонт поразил Химеру, но стал калекой, свалившись с Пегаса. – Вот и не назовешь. – Не назову. – Знаю. Тебе ни за что не дадут быть и великим, и счастливым.

    – Назови хотя бы одного героя, который был бы счастлив. Я задумался. Геракл сошел с ума и убил всю свою семью; Тесей потерял невесту и отца; детей Ясона и его новую жену убила жена старая; Беллерофонт поразил Химеру, но стал калекой, свалившись с Пегаса. – Вот и не назовешь. – Не назову. – Знаю. Тебе ни за что не дадут быть и великим, и счастливым.

    — Ахилл · книга
17. «

    Наш мир был миром крови и славы, которая покупалась кровью: не сражались одни трусы. У царского сына выбора не было. Воевать и победить или воевать и погибнуть.

    Наш мир был миром крови и славы, которая покупалась кровью: не сражались одни трусы. У царского сына выбора не было. Воевать и победить или воевать и погибнуть.

    — Патрокл · книга
18. «

    Деление людей на народы – худшее изобретение смертных.

    Деление людей на народы – худшее изобретение смертных.

    — Хирон · книга
19. «

    [Боги] Тебе ни за что не дадут быть и великим, и счастливым.

    [Боги] Тебе ни за что не дадут быть и великим, и счастливым.

    — Ахилл · книга
20. «

    …Слава – странная штука. К одним она приходит после смерти, другие же, умерев, исчезают из людской памяти. Одно поколение восхваляет то, что будет ненавистно другому.

    …Слава – странная штука. К одним она приходит после смерти, другие же, умерев, исчезают из людской памяти. Одно поколение восхваляет то, что будет ненавистно другому.

    — Одиссей · книга