Одиссей

Правдой становится то, чему верят

Лишь глупец откажется от такой чести. Но, по правде говоря, и согласится, пожалуй, лишь глупец.

Пусть что хорошего в ком, то и будет. Род, и предков, и все, чего мы не сами достигли, Собственным не назову.

— А почему Неудачник? — Потому. Жизнь такая. В юности случайно убил сводного брата. Позже ненароком тестя прикончил. Был оклеветан женой друга, много страдал!... казнил и друга, и жену… — Бедняга.

О боги, уберегите нас от самих себя.

…Слава – странная штука. К одним она приходит после смерти, другие же, умерев, исчезают из людской памяти. Одно поколение восхваляет то, что будет ненавистно другому.

— Ты не видел меня двадцать лет! — Всего — один день. — Но за этот день ты увидел весь мир... — Да. В мире много священного и прекрасного, но для человека дороже всего собственный мир. Его можно коснуться, и его никто не отнимет. Ты — мой мир.

Таких, как мы, нельзя прижимать к стенке: мы можем уйти в небо. Уйти без возврата, без надежды хотя бы выкрикнуть, обернувшись через плечо: «Я вернусь!» — ибо если и вернемся, то вернемся уже не мы. С детства видя невиданное, я путал тени с богами, чтобы однажды узнать в убийственном прозрении: они и впрямь похожи. Те и другие никогда не возвращаются. Прежними — никогда.

— Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав. — Тут, видишь ли, все дело в славе.

В юности и я не скор был на язык и скор на дело. Но опытнее стал и понял: в мире не действия всем правят, а слова.

…Лучше встретить судьбу самому, лучше, чтобы она шла за тобою, а не ты – за ней.

В этот день сердце моё переполняла гордость. Несравненная Пенелопа и боги даровали мне сына. Но в тот же миг, мир, что мы вместе построили, навеки изменился. Страшные вести приближались к моим берегам. Возлюбленная Греция начала войну с Троей. Ко мне прибыли самые могущественные из царей: Агамемнон и Менелай. Повинуясь священной клятве, скреплённой кровью и долгом защищать мою землю, я покинул родной остров. Я не знал, смогу ли я вновь увидеть жену и сына. Я — Одиссей, царь Итаки. И это история моих странствий.

Друзья сегодня — завтра нам враги.

Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. Он – оружие, убийца. <...> Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

Если бы каждый воин убивал только тех, кто нанес ему личную обиду, Пелид, войн бы вообще не было.

Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.