74 известных цитаты из книги «Макс Фрай. Ключ из жёлтого металла»

74 цитаты из книги «Макс Фрай. Ключ из жёлтого металла» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сейчас всего девять утра, а в Праге, соответственно, семь, и что, спрашивается, делать в таких обстоятельствах человеку, который никогда никому не звонит раньше полудня? Правильно, писать sms.

   Сейчас всего девять утра, а в Праге, соответственно, семь, и что, спрашивается, делать в таких обстоятельствах человеку, который никогда никому не звонит раньше полудня? Правильно, писать sms.

   — Филипп Карлович · книга
2. «

   Пожалуй, в самом начале любых отношений всегда есть момент, когда человек сам решает, влюбляться или нет. Иногда он принимает такое решение ещё до встречи с потенциальным объектом страсти — намерение влюбиться есть, а кто под руку подвернётся — дело десятое. Другое дело, что такое решение мало кто принимает осознанно.

   Пожалуй, в самом начале любых отношений всегда есть момент, когда человек сам решает, влюбляться или нет. Иногда он принимает такое решение ещё до встречи с потенциальным объектом страсти — намерение влюбиться есть, а кто под руку подвернётся — дело десятое. Другое дело, что такое решение мало кто принимает осознанно.

   — Филипп Карлович · книга
3. «

   Отлично, теперь у меня есть ваш номер, и я смогу звонить вам догими зимними вечерами, когда так хочется услышать тёплое слово. И вы будуте говорить мне: «грелка», «печка», «утюг», «варежка», «паровое отопление»...

   Отлично, теперь у меня есть ваш номер, и я смогу звонить вам догими зимними вечерами, когда так хочется услышать тёплое слово. И вы будуте говорить мне: «грелка», «печка», «утюг», «варежка», «паровое отопление»...
4. «

   Человеческая память — несовершенный инструмент, к тому же люди склонны делить события своей жизни на «важные» и «несущественные»; несущественные, как правило, опускают, а они и есть правда, её живая плоть, упустишь одну-единственную мелочь, и подлинности как не бывало. Поэтому история — не более наука, чем художественная литература, я всегда это говорил.

   Человеческая память — несовершенный инструмент, к тому же люди склонны делить события своей жизни на «важные» и «несущественные»; несущественные, как правило, опускают, а они и есть правда, её живая плоть, упустишь одну-единственную мелочь, и подлинности как не бывало. Поэтому история — не более наука, чем художественная литература, я всегда это говорил.

   — Филипп Карлович · книга
5. «

   Вопрос «Где все эти люди берут деньги?» — один из самых занимательных...

   Вопрос «Где все эти люди берут деньги?» — один из самых занимательных...

   — Филипп Карлович · книга
6. «

   Неприятных людей я предпочитаю видеть только после полудня. Утром всё и так достаточно непросто.

   Неприятных людей я предпочитаю видеть только после полудня. Утром всё и так достаточно непросто.
7. «

   Что одному «всего-то», другому — смерть. Я сам не думал, что так бывает. Но с тех пор поумнел и знаю, что бывает по-всякому. Вообще всё что угодно. Но не со всеми и не всегда.

   Что одному «всего-то», другому — смерть. Я сам не думал, что так бывает. Но с тех пор поумнел и знаю, что бывает по-всякому. Вообще всё что угодно. Но не со всеми и не всегда.

   — детектив Митя · книга
8. «

   С апрельским воздухом всегда так. Он насыщен невысказанным обещанием неведомо чего. Обычно уже в конце мая становится понятно, что это был обычный сезонный гормональный сбой в организме. Но до конца мая я, пожалуй, побуду доверчивым дураком. Глупо отказывать себе в таком удовольствии.

   С апрельским воздухом всегда так. Он насыщен невысказанным обещанием неведомо чего. Обычно уже в конце мая становится понятно, что это был обычный сезонный гормональный сбой в организме. Но до конца мая я, пожалуй, побуду доверчивым дураком. Глупо отказывать себе в таком удовольствии.

   — Кьялар · книга
9. «

   Плохо, когда человеку не на кого положиться, кроме себя, но когда и на себя нельзя — всё, пиши пропало.

   Плохо, когда человеку не на кого положиться, кроме себя, но когда и на себя нельзя — всё, пиши пропало.
10. «

    Все мегаполисы — пасти многоглавого Кроноса, а Москва — самая ненасытная из них. Она алчно пожирает мое время, а значит — меня самого.

    Все мегаполисы — пасти многоглавого Кроноса, а Москва — самая ненасытная из них. Она алчно пожирает мое время, а значит — меня самого.
11. «

    Жизнь вдруг снова стала казаться мне чертовски увлекательной; что же касается отсутствия в ней какого бы то ни было смысла, я не то чтобы изменил свою позицию по этому вопросу, просто он перестал меня волновать. Пока процесс интересен, вполне можно обойтись без дополнительного смысла. Что и требовалось — не доказать, а почувствовать.

    Жизнь вдруг снова стала казаться мне чертовски увлекательной; что же касается отсутствия в ней какого бы то ни было смысла, я не то чтобы изменил свою позицию по этому вопросу, просто он перестал меня волновать. Пока процесс интересен, вполне можно обойтись без дополнительного смысла. Что и требовалось — не доказать, а почувствовать.

    — Филипп Карлович · книга
12. «

    «Чего только не присниться» — и чуть не умер от облегчения. Мои ночные кошмары бывают столь правдоподобны, что так называемая реальность стыдливо забивается потом в темный угол и сидит там смирно, убоявшись конкуренции.

    «Чего только не присниться» — и чуть не умер от облегчения. Мои ночные кошмары бывают столь правдоподобны, что так называемая реальность стыдливо забивается потом в темный угол и сидит там смирно, убоявшись конкуренции.
13. «

    Если я расскажу домашним, что злой пражский колдун вышел на охоту за их скальпами, Рената заверещит от восторга, напечёт пирожков, наденет свою самую красивую юбку и с нетерпением будет ждать роковой встречи. А Карл, возможно, отнесется к делу серьёзно и перевезёт в безопасное место все свои шарманки. Если, конечно, не отправится наверх поиграть [на органе] и не забудет о своём похвальном намерении. А он скорее всего отправится. И поиграет. И забудет. Как в таких условиях проводить эвакуацию, не представляю.

    Если я расскажу домашним, что злой пражский колдун вышел на охоту за их скальпами, Рената заверещит от восторга, напечёт пирожков, наденет свою самую красивую юбку и с нетерпением будет ждать роковой встречи. А Карл, возможно, отнесется к делу серьёзно и перевезёт в безопасное место все свои шарманки. Если, конечно, не отправится наверх поиграть [на органе] и не забудет о своём похвальном намерении. А он скорее всего отправится. И поиграет. И забудет. Как в таких условиях проводить эвакуацию, не представляю.

    — Филипп Карлович · книга
14. «

    Пусть играет, пусть. Пусть пугает, пусть сбивает с толку, пусть не разъясняет правил, шептал я, прислонившись спиной к теплым от солнца камням Тынского храма. Только бы продолжал играть, лишь бы Ему не надоело, хоть бы не передумал, не отвлекся на что-нибудь другое, потому что я уже не хочу жить как-то иначе. И, кажется, не смогу.

    Пусть играет, пусть. Пусть пугает, пусть сбивает с толку, пусть не разъясняет правил, шептал я, прислонившись спиной к теплым от солнца камням Тынского храма. Только бы продолжал играть, лишь бы Ему не надоело, хоть бы не передумал, не отвлекся на что-нибудь другое, потому что я уже не хочу жить как-то иначе. И, кажется, не смогу.

    — Филипп Карлович · книга
15. «

    Хорошо быть диктатором. И как я раньше справлялся?

    Хорошо быть диктатором. И как я раньше справлялся?

    — Филипп Карлович · книга
16. «

    Неважно, как все обстоит на самом деле, что будет, то будет, а что было, то было, и какая, к чертям собачьим, разница, как это выглядело со стороны. Только мои личные ощущения и впечатления имеют какой-то смысл, они — опыт, а опыт — единственное имущество, которое можно забрать с собой если не в могилу, то, по крайней мере, на ее край. Глядишь — пригодится. Ну мало ли.

    Неважно, как все обстоит на самом деле, что будет, то будет, а что было, то было, и какая, к чертям собачьим, разница, как это выглядело со стороны. Только мои личные ощущения и впечатления имеют какой-то смысл, они — опыт, а опыт — единственное имущество, которое можно забрать с собой если не в могилу, то, по крайней мере, на ее край. Глядишь — пригодится. Ну мало ли.
17. «

    Число писателей скоро сравняется с числом читателей, слов, размноженных типографским способом, становится все больше, а ведь некоторые еще в интернет свою писанину выкладывают, страшно вообразить.

    Число писателей скоро сравняется с числом читателей, слов, размноженных типографским способом, становится все больше, а ведь некоторые еще в интернет свою писанину выкладывают, страшно вообразить.

    — Филипп Карлович · книга
18. «

    Это был Адский-Уборщик-из-Тьмы. Ходит по домам, прикидывается сантехником, ищет беззащитных, доверчивых женщин. Как найдёт такую — свяжет по рукам и ногам и ну чистоту в квартире наводить. Бедняжка стонет, просит пощадить, оставить хоть немного пыли по углам. Но Адский Уборщик неумолим...

    Это был Адский-Уборщик-из-Тьмы. Ходит по домам, прикидывается сантехником, ищет беззащитных, доверчивых женщин. Как найдёт такую — свяжет по рукам и ногам и ну чистоту в квартире наводить. Бедняжка стонет, просит пощадить, оставить хоть немного пыли по углам. Но Адский Уборщик неумолим...

    — Филипп Карлович · книга
19. «

    Я из тех предусмотрительных лентяев, которые готовы один раз как следует поработать, если это гарантированно избавит от будущих хлопот.

    Я из тех предусмотрительных лентяев, которые готовы один раз как следует поработать, если это гарантированно избавит от будущих хлопот.

    — Макс Фрай · книга
20. «

    «Человек-загадка» — это не про меня. Я — человек-отгадка. Человек-кроссворд-с-ответами-на-последней-странице. И мне, видишь ли, неприятно, когда об этом узнают посторонние. Как после этого пыль в глаза пускать? А без пыли не комильфо.

    «Человек-загадка» — это не про меня. Я — человек-отгадка. Человек-кроссворд-с-ответами-на-последней-странице. И мне, видишь ли, неприятно, когда об этом узнают посторонние. Как после этого пыль в глаза пускать? А без пыли не комильфо.

    — Филипп Карлович · книга