48 цитат из книги «Макс Фрай. Ворона на мосту» для статуса

Собрали 48 цитат из книги «Макс Фрай. Ворона на мосту» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я устыдился и дал себе слово больше никогда не выдавать желаемое за действительное, но не учёл, что у меня вряд ли хватит мудрости отличить одно от другого.

   Я устыдился и дал себе слово больше никогда не выдавать желаемое за действительное, но не учёл, что у меня вряд ли хватит мудрости отличить одно от другого.

   — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
2. «

   Безвыходных ситуаций вообще не бывает, вернее, они — лишь следствие человеческой склонности считать всякий затруднительный случай безнадёжным.

   Безвыходных ситуаций вообще не бывает, вернее, они — лишь следствие человеческой склонности считать всякий затруднительный случай безнадёжным.

   — Сэр Джуффин Халли · книга
3. «

   Самые важные вещи можно понять только на собственной шкуре.

   Самые важные вещи можно понять только на собственной шкуре.

   — Чиффа · книга
4. «

   Каждый сам выбирает, что станет для него правдой, а что нет. Не пренебрегай возможностью делать этот выбор осознанно, тогда правдой будет становиться все, что тебе нравится. Чем плохо?

   Каждый сам выбирает, что станет для него правдой, а что нет. Не пренебрегай возможностью делать этот выбор осознанно, тогда правдой будет становиться все, что тебе нравится. Чем плохо?

   — Сэр Джуффин Халли · книга
5. «

   Какие-то вещь могут быть прекрасны вне зависимости от того, нужны они лично мне или нет.

   Какие-то вещь могут быть прекрасны вне зависимости от того, нужны они лично мне или нет.

   — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
6. «

   Надежда изматывает, а уверенность позволяет сберечь много сил.

   Надежда изматывает, а уверенность позволяет сберечь много сил.

   — леди Сотофа Ханемер · книга
7. «

   Люди очень серьёзно относятся к небу и предпочитают, чтобы оно было окрашено в один и тот же привычный цвет, — это позволяет им чувствовать себя в безопасности.

   Люди очень серьёзно относятся к небу и предпочитают, чтобы оно было окрашено в один и тот же привычный цвет, — это позволяет им чувствовать себя в безопасности.

   — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
8. «

   Для вас красота мира — приятное излишество, а для меня — лекарство.

   Для вас красота мира — приятное излишество, а для меня — лекарство.

   — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
9. «

   Ты слышишь не то, что тебе говорят, а только то, что готов услышать, — как, впрочем, почти все люди.

   Ты слышишь не то, что тебе говорят, а только то, что готов услышать, — как, впрочем, почти все люди.

   — Чиффа · книга
10. «

    Родители почти всегда инстинктивно, но безошибочно выбирают для своих детей наихудшую участь из всех возможных. И чем больше любви испытывает человек к своему ребёнку, тем сильнее в нем потаённый инстинкт убийцы. Интересный парадокс, да?

    Родители почти всегда инстинктивно, но безошибочно выбирают для своих детей наихудшую участь из всех возможных. И чем больше любви испытывает человек к своему ребёнку, тем сильнее в нем потаённый инстинкт убийцы. Интересный парадокс, да?

    — Лойсо Пондохва · книга
11. «

    Тот, кто ничего не хочет, всегда сильней того, кто хочет всего, да побольше.

    Тот, кто ничего не хочет, всегда сильней того, кто хочет всего, да побольше.

    — Сэр Джуффин Халли · книга
12. «

    Когда оплачиваешь своё участие в битве чужими жизнями, победа становится твоим долгом. Священной обязанностью. Это сродни фундаментальному правилу охотников: просто так жизнь не отнимают. Если убил зверя, съешь его мясо, сшей одежду из его шкуры или продай добычу тому, кто в ней нуждается, — это нормально. Но убить живое существо, не использовав мясо и шкуру по назначению, — преступление против самой жизни; рано или поздно она с тобой поквитается.

    Когда оплачиваешь своё участие в битве чужими жизнями, победа становится твоим долгом. Священной обязанностью. Это сродни фундаментальному правилу охотников: просто так жизнь не отнимают. Если убил зверя, съешь его мясо, сшей одежду из его шкуры или продай добычу тому, кто в ней нуждается, — это нормально. Но убить живое существо, не использовав мясо и шкуру по назначению, — преступление против самой жизни; рано или поздно она с тобой поквитается.

    — Сэр Джуффин Халли · книга
13. «

    Не видеть вещи такими, какие они есть, — унизительно для мыслителя.

    Не видеть вещи такими, какие они есть, — унизительно для мыслителя.

    — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
14. «

    Всякий совершенный поступок — единственно верный, наилучший из возможных. Просто мало кто живет достаточно долго, чтобы оценить истинные последствия своих дел, вот и довольствуются промежуточным результатом, корят себя потом за ошибки, которых, в сущности, не было.

    Всякий совершенный поступок — единственно верный, наилучший из возможных. Просто мало кто живет достаточно долго, чтобы оценить истинные последствия своих дел, вот и довольствуются промежуточным результатом, корят себя потом за ошибки, которых, в сущности, не было.

    — Франк · книга
15. «

    Человек всегда расслабляется и теряет бдительность, выяснив, что запланированная неприятность случится не прямо сейчас, а немного попозже.

    Человек всегда расслабляется и теряет бдительность, выяснив, что запланированная неприятность случится не прямо сейчас, а немного попозже.

    — Чиффа · книга
16. «

    Есть разные одиночества. Способов оставаться одиноким, мне кажется, гораздо больше, чем способов быть вместе с кем бы то ни было. Физическое одиночество человека, запертого в пустом помещении или, скажем, на необитаемом острове, – далеко не самый интересный и совсем не безнадёжный случай; многие люди считают, что это скорее благо, чем несчастье. Принято думать, будто такая позиция свидетельствует о мудрости, но скорее она – просто один из симптомов усталости. В любом случае физическое одиночество не предмет для разговора, с ним все более-менее понятно. Одиночество, на которое я был обречён изначально, в силу обстоятельств рождения и воспитания, а потому привык к нему с детства и даже полюбил, – это одиночество человека, который превосходит других. Когда-то оно делало мне честь и тешило моё высокомерие; эти времена давно миновали, но страдать от него я так и не выучился. Даже в те дни, когда внезапно обретённые могущество и безумие окончательно оградили меня от других людей, одиночество стало для меня источником силы, а не муки. Да что там, оно до сих пор скорее нравится мне, чем нет, поскольку высокомерие по-прежнему мне свойственно; другое дело, что я не даю себе воли – в этом и вообще ни в чем. А бывает одиночество опыта. Когда человек, подобно мне, переживает уникальный опыт, о котором и рассказать-то толком невозможно, он волей-неволей оказывается в полной изоляции, среди абсолютно чужих существ, поскольку ощущение внутреннего родства с другим человеком приносит только общий опыт, по крайней мере, иных способов я не знаю. Думаю, всем присутствующим такая разновидность одиночества в той или иной мере знакома. Сказать по правде, справляться с этим мне до сих пор очень непросто – наверное, потому, что я пока не способен разделить собственный опыт с самим собой. Это не хорошо и не плохо, так – есть, это – моя жизнь, другой у меня нет и быть не может.

    Есть разные одиночества. Способов оставаться одиноким, мне кажется, гораздо больше, чем способов быть вместе с кем бы то ни было. Физическое одиночество человека, запертого в пустом помещении или, скажем, на необитаемом острове, – далеко не самый интересный и совсем не безнадёжный случай; многие люди считают, что это скорее благо, чем несчастье. Принято думать, будто такая позиция свидетельствует о мудрости, но скорее она – просто один из симптомов усталости. В любом случае физическое одиночество не предмет для разговора, с ним все более-менее понятно. Одиночество, на которое я был обречён изначально, в силу обстоятельств рождения и воспитания, а потому привык к нему с детства и даже полюбил, – это одиночество человека, который превосходит других. Когда-то оно делало мне честь и тешило моё высокомерие; эти времена давно миновали, но страдать от него я так и не выучился. Даже в те дни, когда внезапно обретённые могущество и безумие окончательно оградили меня от других людей, одиночество стало для меня источником силы, а не муки. Да что там, оно до сих пор скорее нравится мне, чем нет, поскольку высокомерие по-прежнему мне свойственно; другое дело, что я не даю себе воли – в этом и вообще ни в чем. А бывает одиночество опыта. Когда человек, подобно мне, переживает уникальный опыт, о котором и рассказать-то толком невозможно, он волей-неволей оказывается в полной изоляции, среди абсолютно чужих существ, поскольку ощущение внутреннего родства с другим человеком приносит только общий опыт, по крайней мере, иных способов я не знаю. Думаю, всем присутствующим такая разновидность одиночества в той или иной мере знакома. Сказать по правде, справляться с этим мне до сих пор очень непросто – наверное, потому, что я пока не способен разделить собственный опыт с самим собой. Это не хорошо и не плохо, так – есть, это – моя жизнь, другой у меня нет и быть не может.

    — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
17. «

    Вот всегда так с вами, молодыми. Только что был умный и вдруг — хлоп! — снова дурак.

    Вот всегда так с вами, молодыми. Только что был умный и вдруг — хлоп! — снова дурак.

    — Лойсо Пондохва · книга
18. «

    ...а если время от времени не совершать невозможное, непонятно, зачем вообще было рождаться на свет.

    ...а если время от времени не совершать невозможное, непонятно, зачем вообще было рождаться на свет.

    — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
19. «

    От беспорядка в доме, вероятно, тоже можно получать особого рода удовольствие, просто я пока не способен это понять.

    От беспорядка в доме, вероятно, тоже можно получать особого рода удовольствие, просто я пока не способен это понять.

    — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
20. «

    А все-таки лучше знать, чем не знать, даже если речь идёт о сущих пустяках.

    А все-таки лучше знать, чем не знать, даже если речь идёт о сущих пустяках.

    — сэр Шурф Лонли-Локли · книга