337 известных цитат из книги «Маргарет Митчелл. Унесённые ветром»

Собрали 337 цитат из книги «Маргарет Митчелл. Унесённые ветром» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   У всех был тощий кошелек, фамильная гордость и умение выстоять в самых тяжелых условиях.

   У всех был тощий кошелек, фамильная гордость и умение выстоять в самых тяжелых условиях.
2. «

   Освободившись от запретов, сковывавших ее в юности, освободившись даже от недавно владевшего ею страха перед бедностью, она позволяла себе роскошь, о которой давно мечтала,— роскошь поступать так, как хочется и посылать к черту всех, кому это не по душе.

   Освободившись от запретов, сковывавших ее в юности, освободившись даже от недавно владевшего ею страха перед бедностью, она позволяла себе роскошь, о которой давно мечтала,— роскошь поступать так, как хочется и посылать к черту всех, кому это не по душе.
3. «

   Она позволяла себе роскошь, о которой давно мечтала, – роскошь поступать так, как хочется, и посылать к черту всех, кому это не по душе.

   Она позволяла себе роскошь, о которой давно мечтала, – роскошь поступать так, как хочется, и посылать к черту всех, кому это не по душе.
4. «

   Она потерпела поражение, но сильнее, чем горечь этого поражения, был страх: что, если она сделалась теперь всеобщим посмешищем?

   Она потерпела поражение, но сильнее, чем горечь этого поражения, был страх: что, если она сделалась теперь всеобщим посмешищем?
5. «

   Вы ведь всего то навсего мул в лошадиной сбруе. Ну а мулу можно надраить копыта и начистить шкуру так, чтоб сверкала, и всю сбрую медными бляхами разукрасить, и в красивую коляску впрячь… Только мул все одно будет мул. И никого тут не обманешь.

   Вы ведь всего то навсего мул в лошадиной сбруе. Ну а мулу можно надраить копыта и начистить шкуру так, чтоб сверкала, и всю сбрую медными бляхами разукрасить, и в красивую коляску впрячь… Только мул все одно будет мул. И никого тут не обманешь.

   — Мамушка · книга
6. «

   И если можешь, старайся не быть большей дурой, чем ты есть на самом деле.

   И если можешь, старайся не быть большей дурой, чем ты есть на самом деле.

   — Ретт Батлер · книга
7. «

   У старой служанки был особый способ доводить до сведения господ свою точку зрения по тому или иному вопросу. Она знала, что достоинство не позволяет белым господам обращать хоть малейшее внимание на воркотню черных слуг, и чтобы не уронить своего достоинства, они должны делать вид, будто ничего не слышат, как бы громко она ни разворчалась, едва ступив на порог. Это спасало ее от возможности получить нагоняй и в то же время позволяло вполне недвусмысленно высказывать свое мнение.

   У старой служанки был особый способ доводить до сведения господ свою точку зрения по тому или иному вопросу. Она знала, что достоинство не позволяет белым господам обращать хоть малейшее внимание на воркотню черных слуг, и чтобы не уронить своего достоинства, они должны делать вид, будто ничего не слышат, как бы громко она ни разворчалась, едва ступив на порог. Это спасало ее от возможности получить нагоняй и в то же время позволяло вполне недвусмысленно высказывать свое мнение.
8. «

   В жизни бывают взлеты и падения, и с этим приходиться мириться. Я-то уж знаю: ведь в нашей семье, да и в семье доктора этих взлетов и падений было предостаточно. И наш девиз такой: «Не вопи — жди с улыбкой своего часа».

   В жизни бывают взлеты и падения, и с этим приходиться мириться. Я-то уж знаю: ведь в нашей семье, да и в семье доктора этих взлетов и падений было предостаточно. И наш девиз такой: «Не вопи — жди с улыбкой своего часа».

   — бабуля Фонтейн · книга
9. «

   Ах, какой леди она станет, когда у неё снова появятся деньги. Тогда она сможет быть доброй и мягкой, и будет печалиться о других и думать о соблюдении приличий.

   Ах, какой леди она станет, когда у неё снова появятся деньги. Тогда она сможет быть доброй и мягкой, и будет печалиться о других и думать о соблюдении приличий.
10. «

    До войны жизнь казалась мне не более реальной, чем игра теней на занавеси. И меня это вполне устраивало. Я не люблю слишком резких очертаний. Я люблю размытость, слегка затуманенные контуры.

    До войны жизнь казалась мне не более реальной, чем игра теней на занавеси. И меня это вполне устраивало. Я не люблю слишком резких очертаний. Я люблю размытость, слегка затуманенные контуры.

    — Эшли Уилкс · книга
11. «

    Если вы ничего плохого не делаете, то лишь потому, что вам не представилось возможности.

    Если вы ничего плохого не делаете, то лишь потому, что вам не представилось возможности.
12. «

    Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.

    Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.

    — бабуля Фонтейн · книга
13. «

    — Целовать меня я вам тоже не позволю. — Зачем же вы тогда так смешно выпячиваете губки?

    — Целовать меня я вам тоже не позволю. — Зачем же вы тогда так смешно выпячиваете губки?

    — Скарлетт О'Хара · книга
14. «

    Никогда не мешай карты с виски, если ты не всосал ирландский самогон с материнским молоком.

    Никогда не мешай карты с виски, если ты не всосал ирландский самогон с материнским молоком.

    — Джералд О'Хара · книга
15. «

    Мой внутренний мирок рухнул, в него ворвались люди, чьих взглядов я не разделял, чьи поступки были мне столь же чужды, как поступки готтентотов. Они грязными башмаками прошлись по моему миру, и не осталось ни единого уголка, где я мог бы укрыться, когда мне становилось невыносимо тяжело.

    Мой внутренний мирок рухнул, в него ворвались люди, чьих взглядов я не разделял, чьи поступки были мне столь же чужды, как поступки готтентотов. Они грязными башмаками прошлись по моему миру, и не осталось ни единого уголка, где я мог бы укрыться, когда мне становилось невыносимо тяжело.

    — Эшли Уилкс · книга
16. «

    Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно только и было у нее – это сердце.

    Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно только и было у нее – это сердце.

    — Ретт Батлер · книга
17. «

    Каждый человек думает по-своему, и каждый имеет право на своё мнение...

    Каждый человек думает по-своему, и каждый имеет право на своё мнение...
18. «

    Она не может вернуться сейчас домой! Не может так вот взять и убежать! Она должна пройти через это испытание, выдержать злобные выходки всех этих мерзких девчонок, испить до дна и свое унижение, и горечь постигшего ее разочарования. Убежать — значило бы только дать им всем новое против себя оружие.

    Она не может вернуться сейчас домой! Не может так вот взять и убежать! Она должна пройти через это испытание, выдержать злобные выходки всех этих мерзких девчонок, испить до дна и свое унижение, и горечь постигшего ее разочарования. Убежать — значило бы только дать им всем новое против себя оружие.
19. «

    До конца верны себе в своем эгоизме, моя дорогая? Все мысли только о собственной драгоценной шкуре, а не о нашей славной Конфедерации?

    До конца верны себе в своем эгоизме, моя дорогая? Все мысли только о собственной драгоценной шкуре, а не о нашей славной Конфедерации?

    — Ретт Батлер · книга
20. «

    Желать — это ещё не значит получить. А жизнь ещё не научила тому, что победа не всегда достаётся тем, кто идет напролом.

    Желать — это ещё не значит получить. А жизнь ещё не научила тому, что победа не всегда достаётся тем, кто идет напролом.