86 цитат из книги «Мариам Петросян. Дом, в котором...» на каждый день

86 цитат из книги «Мариам Петросян. Дом, в котором...» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «Игра» — это все, что меня окружает.

   «Игра» — это все, что меня окружает.

   — Курильщик · книга
2. «

   — Что же ты, в первый день Закона? — эгоистично упрекает меня Лэри. — Дату смерти не выбирают, — говорю я ему.

   — Что же ты, в первый день Закона? — эгоистично упрекает меня Лэри. — Дату смерти не выбирают, — говорю я ему.
3. «

   Они его придумали сами. Свой мир, свою войну, и свои роли.

   Они его придумали сами. Свой мир, свою войну, и свои роли.
4. «

   — Да, — говорю. — В цивилизованных мирах маленькие мальчики дергают девочек, которые им нравятся, за волосы и забрасывают им в сумки дохлых мышей. Не говоря уже о подножках. Так они выражают свою любовь. Это повадки, заимствованные у первобытных предков. Тогда ведь все было просто. Выбрал, полюбовался, приложил костью мамонта по макушке — свадьба, считай, состоялась. Более поздним поколениям было интереснее заглянуть под длинные юбки своих сверстниц, но те тоже были не дуры и носили снизу кружевные панталоны. К тому же вид плачущей девочки, забрызганной грязью, так трогателен и вызывает такую бурю чувств в душе влюбленного! Они так хороши в слезах!

   — Да, — говорю. — В цивилизованных мирах маленькие мальчики дергают девочек, которые им нравятся, за волосы и забрасывают им в сумки дохлых мышей. Не говоря уже о подножках. Так они выражают свою любовь. Это повадки, заимствованные у первобытных предков. Тогда ведь все было просто. Выбрал, полюбовался, приложил костью мамонта по макушке — свадьба, считай, состоялась. Более поздним поколениям было интереснее заглянуть под длинные юбки своих сверстниц, но те тоже были не дуры и носили снизу кружевные панталоны. К тому же вид плачущей девочки, забрызганной грязью, так трогателен и вызывает такую бурю чувств в душе влюбленного! Они так хороши в слезах!
5. «

   Торжественно прощаешься со всеми и понимаешь, что с тебя хватит. Что пора уже начинать с кем-то здороваться. А поскольку ничего не можешь делать сам, здороваешься с собой — давним и беспомощным. С тем, кому все помогали и никто не смел обидеть. Чем плохо?

   Торжественно прощаешься со всеми и понимаешь, что с тебя хватит. Что пора уже начинать с кем-то здороваться. А поскольку ничего не можешь делать сам, здороваешься с собой — давним и беспомощным. С тем, кому все помогали и никто не смел обидеть. Чем плохо?

   — Сфинкс · книга
6. «

   Никогда — это слишком долгое слово.

   Никогда — это слишком долгое слово.
7. «

   Все мы берем друг у друга что-то.

   Все мы берем друг у друга что-то.

   — Слепой · книга
8. «

   Его давно предупредили, что он помрет от первой же затяжки, с тех пор он экспериментирует ежедневно и все бесится, что его надули.

   Его давно предупредили, что он помрет от первой же затяжки, с тех пор он экспериментирует ежедневно и все бесится, что его надули.

   — Рыжий · книга
9. «

   Его словам веришь еще до того, как он их произносит. Поэтому хорошо, что говорит он мало, ведь от по-настоящему честных слов как-то устаешь.

   Его словам веришь еще до того, как он их произносит. Поэтому хорошо, что говорит он мало, ведь от по-настоящему честных слов как-то устаешь.
10. «

    Люблю, когда много карманов, когда одежда такая заношенная, что кажется собственной кожей, а не чем-то, что можно снять.

    Люблю, когда много карманов, когда одежда такая заношенная, что кажется собственной кожей, а не чем-то, что можно снять.

    — Табаки · книга
11. «

    Ничто так не сближает, как общая тайна.

    Ничто так не сближает, как общая тайна.
12. «

    Общение с человеком, который умеет говорить, — редкое удовольствие.

    Общение с человеком, который умеет говорить, — редкое удовольствие.
13. «

    Влюбленным и маньякам море по колено, все они одинаковы и со всеми бессмысленно спорить.

    Влюбленным и маньякам море по колено, все они одинаковы и со всеми бессмысленно спорить.

    — Табаки · книга
14. «

    Красавица сияет. Гасит иллюминацию ресницами, но всё равно видно.

    Красавица сияет. Гасит иллюминацию ресницами, но всё равно видно.
15. «

    Мало, что человек красив до неприличия и вытворяет невероятные вещи, так он этого еще и не замечает! Задирай он нос, подчеркивай свое превосходство, честное слово, было бы легче его переносить.

    Мало, что человек красив до неприличия и вытворяет невероятные вещи, так он этого еще и не замечает! Задирай он нос, подчеркивай свое превосходство, честное слово, было бы легче его переносить.

    — Курильщик · книга
16. «

    – Почему ты позволяешь себя бить? Вроде бы он не издевался. Хотя сказанное звучало издевкой. Я представил, как я сопротивляюсь. Как визжу и отмахиваюсь от Лэри. Да он просто умрет от счастья. Неужели Сфинкс этого не понимает? Или он куда лучшего мнения обо мне, чем я сам. – По-твоему, это что-то даст? – Больше, чем ты думаешь. – Ага. Лэри так развеселится, что ослабеет и не сможет махать кулаками. – Или так удивится, что перестанет считать тебя Фазаном. Кажется, он верил тому, что говорил. Я даже не смог рассердиться по-настоящему. – Брось, Сфинкс, – сказал я. – Это просто смешно. Что я, по-твоему, должен успеть сделать? Оцарапать ему колено? – Да что угодно. Даже Толстый может укусить, когда его обижают. А у тебя в руках была чашка с горячим кофе. Ты, кажется, даже обжегся им, когда падал. – Я должен был облить его своим кофе? Сфинкс прикрыл глаза. – Лучше так, чем обжигаться самому.

    – Почему ты позволяешь себя бить? Вроде бы он не издевался. Хотя сказанное звучало издевкой. Я представил, как я сопротивляюсь. Как визжу и отмахиваюсь от Лэри. Да он просто умрет от счастья. Неужели Сфинкс этого не понимает? Или он куда лучшего мнения обо мне, чем я сам. – По-твоему, это что-то даст? – Больше, чем ты думаешь. – Ага. Лэри так развеселится, что ослабеет и не сможет махать кулаками. – Или так удивится, что перестанет считать тебя Фазаном. Кажется, он верил тому, что говорил. Я даже не смог рассердиться по-настоящему. – Брось, Сфинкс, – сказал я. – Это просто смешно. Что я, по-твоему, должен успеть сделать? Оцарапать ему колено? – Да что угодно. Даже Толстый может укусить, когда его обижают. А у тебя в руках была чашка с горячим кофе. Ты, кажется, даже обжегся им, когда падал. – Я должен был облить его своим кофе? Сфинкс прикрыл глаза. – Лучше так, чем обжигаться самому.

    — Курильщик · книга
17. «

    Эмоции Лорда незаменимы. Они удивительно насыщали пространство. Не заползи на его плед, не дыхни на его подушку, не пукни у него под ухом!

    Эмоции Лорда незаменимы. Они удивительно насыщали пространство. Не заползи на его плед, не дыхни на его подушку, не пукни у него под ухом!

    — Табаки · книга
18. «

    Может, кофе — взрослящий напиток? Если его пьешь, становишься взрослым? Кузнечик считал, что так оно и есть. Жизнь подчинялась своим, никем не придуманным законам, одним из которых был кофе и те, кто его пил. Сначала тебе разрешают пить кофе. Потом перестают следить за тем, в котором часу ты ложишься спать. Курить никто не разрешает, но не разрешать можно по-разному. Поэтому старшие курят почти все, а из младших только один. Курящие и пьющие кофе старшие становятся очень нервными — и вот им уже разрешают превратить лекционный зал в кафе, не спать по ночам и не завтракать. А начинается все с кофе.

    Может, кофе — взрослящий напиток? Если его пьешь, становишься взрослым? Кузнечик считал, что так оно и есть. Жизнь подчинялась своим, никем не придуманным законам, одним из которых был кофе и те, кто его пил. Сначала тебе разрешают пить кофе. Потом перестают следить за тем, в котором часу ты ложишься спать. Курить никто не разрешает, но не разрешать можно по-разному. Поэтому старшие курят почти все, а из младших только один. Курящие и пьющие кофе старшие становятся очень нервными — и вот им уже разрешают превратить лекционный зал в кафе, не спать по ночам и не завтракать. А начинается все с кофе.

    — Кузнечик · книга
19. «

    Самая неприятная тишина там, где много людей молчат.

    Самая неприятная тишина там, где много людей молчат.

    — Курильщик · книга
20. «

    Когда становится совсем невмоготу, убираю гармошку и берусь за индийские сказки. Я часто их перечитываю. Очень успокаивающее занятие. Больше всего мне в них импонируют законы Кармы. «Тот, кто в этой жизни обидел осла, в следующей сам станет ослом». Не говоря уже о коровах. Очень справедливая система. Вот только чем глубже вникаешь, тем интереснее: кого же в прошлой жизни обидел ты?

    Когда становится совсем невмоготу, убираю гармошку и берусь за индийские сказки. Я часто их перечитываю. Очень успокаивающее занятие. Больше всего мне в них импонируют законы Кармы. «Тот, кто в этой жизни обидел осла, в следующей сам станет ослом». Не говоря уже о коровах. Очень справедливая система. Вот только чем глубже вникаешь, тем интереснее: кого же в прошлой жизни обидел ты?

    — Табаки · книга