«Марио Пьюзо. Дураки умирают»: 61 цитата

Ниже 61 цитата из книги «Марио Пьюзо. Дураки умирают»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Хочешь узнать, как женщины могут любить тебя, намеренно вскармливая тебя этой любовью, чтобы отравить твое тело и разум, просто затем, чтобы уничтожить тебя? И страстно любя решают не любить тебя больше? И в то же время одуряют тебя идиотским экстазом? Невозможно? Да ведь это очень просто.

   Хочешь узнать, как женщины могут любить тебя, намеренно вскармливая тебя этой любовью, чтобы отравить твое тело и разум, просто затем, чтобы уничтожить тебя? И страстно любя решают не любить тебя больше? И в то же время одуряют тебя идиотским экстазом? Невозможно? Да ведь это очень просто.
2. «

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

   Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».
3. «

   Кино способно доставить вам огромное удовольствие, затронуть ваши эмоции. Но редко могло чему-нибудь научить. В отличие от романа, кинофильм не способен показать характер героя во всей его глубине. Фильмы не могут научить вас аналогично тому, как учат книги. Они лишь могут заставить вас чувствовать; они не могут дать вам понимания жизни. Магия кино настолько сильна, что оно способно придать какую-то ценность практически чему угодно. Для многих оно может стать как бы наркотиком, безобидным кокаином. Для других — видом весьма эффективной терапии. Кому бы не хотелось придать своему прошлому или своим будущим стремлениям желаемую форму, чтобы можно было любить себя?

   Кино способно доставить вам огромное удовольствие, затронуть ваши эмоции. Но редко могло чему-нибудь научить. В отличие от романа, кинофильм не способен показать характер героя во всей его глубине. Фильмы не могут научить вас аналогично тому, как учат книги. Они лишь могут заставить вас чувствовать; они не могут дать вам понимания жизни. Магия кино настолько сильна, что оно способно придать какую-то ценность практически чему угодно. Для многих оно может стать как бы наркотиком, безобидным кокаином. Для других — видом весьма эффективной терапии. Кому бы не хотелось придать своему прошлому или своим будущим стремлениям желаемую форму, чтобы можно было любить себя?
4. «

   Не считая себя волшебником, он искренне верил в волшебный мир.

   Не считая себя волшебником, он искренне верил в волшебный мир.

   — Джон Мерлин · книга
5. «

   Этот простенький, но очень милый поцелуй, казалось, отгораживал нас от жестокости и предательства мира, в котором нам довелось жить.

   Этот простенький, но очень милый поцелуй, казалось, отгораживал нас от жестокости и предательства мира, в котором нам довелось жить.

   — Джон Мерлин · книга
6. «

   ... Как бы я хотел быть любимым незаслуженно, так чтобы мне не приходилось трудиться за любовь.

   ... Как бы я хотел быть любимым незаслуженно, так чтобы мне не приходилось трудиться за любовь.
7. «

   Ранимая женщина может убить тебя в любой момент.

   Ранимая женщина может убить тебя в любой момент.

   — Джон Мерлин · книга
8. «

   Трагическая жизнь, как может показаться, жизнь неудачника, но я завидовал его жизни. Я впервые в жизни понял то утешение, которое дает людям религия, тем, кто верит в справедливого Бога. Что и мне она даст утешение верить в то, что никто не сможет теперь отказать моему брату в его заслуженной награде.

   Трагическая жизнь, как может показаться, жизнь неудачника, но я завидовал его жизни. Я впервые в жизни понял то утешение, которое дает людям религия, тем, кто верит в справедливого Бога. Что и мне она даст утешение верить в то, что никто не сможет теперь отказать моему брату в его заслуженной награде.

   — Мерлин · книга
9. «

   Ты веришь в то, что мужчина может искренне любить женщину и постоянно предавать ее? Я не про бренную плоть — предавать и душой. Да, это нелегко, но для мужчин это обычное дело. Ты хочешь знать, как женщины могут любить мужчин, закармливать их своей любовью, с тем чтобы отравить душу и тело и в конце концов уничтожить? Как страстная любовь сменяется у них абсолютным безразличием? Как при этом они кружат мужчинам голову? Невозможно? Для них это пара пустяков.

   Ты веришь в то, что мужчина может искренне любить женщину и постоянно предавать ее? Я не про бренную плоть — предавать и душой. Да, это нелегко, но для мужчин это обычное дело. Ты хочешь знать, как женщины могут любить мужчин, закармливать их своей любовью, с тем чтобы отравить душу и тело и в конце концов уничтожить? Как страстная любовь сменяется у них абсолютным безразличием? Как при этом они кружат мужчинам голову? Невозможно? Для них это пара пустяков.
10. «

    Жизнь — это комический театр, и нет ничего забавнее любви, шествующей сквозь время.

    Жизнь — это комический театр, и нет ничего забавнее любви, шествующей сквозь время.
11. «

    Одно дело — быть честным, другое — любить ненужный риск.

    Одно дело — быть честным, другое — любить ненужный риск.

    — Джон Мерлин · книга
12. «

    Она не могла знать, что он видит не только белоснежную кожу, идеальные черты, алый чувственный рот. Это он тоже видел, но воспринимал ее лицо как маску ангела смерти.

    Она не могла знать, что он видит не только белоснежную кожу, идеальные черты, алый чувственный рот. Это он тоже видел, но воспринимал ее лицо как маску ангела смерти.
13. «

    Терпеть не могу кого-то ждать. Я не злился на них за то, что они опоздали. Так с чего им злиться на меня за то, что я их не дождался?

    Терпеть не могу кого-то ждать. Я не злился на них за то, что они опоздали. Так с чего им злиться на меня за то, что я их не дождался?

    — Джон Мерлин · книга
14. «

    В сравнении со смертью любовь — детский лепет, хотя мужчины больше верят в любовь, чем в смерть. Женщины — это другое дело. Они не воспринимают любовь серьезно и никогда не воспринимали.

    В сравнении со смертью любовь — детский лепет, хотя мужчины больше верят в любовь, чем в смерть. Женщины — это другое дело. Они не воспринимают любовь серьезно и никогда не воспринимали.
15. «

    В том мире, где он жил, за любой труд полагалось вознаграждение, соответствующее затраченным усилиям. Да только ничего путного из этого не вышло. Каким же абсурдом оказалось стремление построить жизнь на фундаменте такого вот рационализма.

    В том мире, где он жил, за любой труд полагалось вознаграждение, соответствующее затраченным усилиям. Да только ничего путного из этого не вышло. Каким же абсурдом оказалось стремление построить жизнь на фундаменте такого вот рационализма.
16. «

    Хотя, наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.

    Хотя, наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.
17. «

    Я был слишком счастлив с Валери. Я понятия не имел, как редко такое случается и как надо ценить такой подарок судьбы.

    Я был слишком счастлив с Валери. Я понятия не имел, как редко такое случается и как надо ценить такой подарок судьбы.

    — Джон Мерлин · книга
18. «

    Писатели должны обладать каким-то даром, каким-то талантом, благодаря которому чтение их книг приносило бы наслаждение, позволяло бы узнать что-то новое. С фильмом этот дар, талант не требовался. Ты мог найти какого-нибудь богача, желающего поведать историю своей жизни, и без помощи великого режиссера, великого сценариста, великих актеров — список можно продолжить — благодаря одной лишь магии кино превратиться в героя. Великое будущее кино заключалось в том, что создавать его могли те, кого природа начисто лишила таланта. Разумеется, люди талантливые сделали бы все лучше, но сходило и так.

    Писатели должны обладать каким-то даром, каким-то талантом, благодаря которому чтение их книг приносило бы наслаждение, позволяло бы узнать что-то новое. С фильмом этот дар, талант не требовался. Ты мог найти какого-нибудь богача, желающего поведать историю своей жизни, и без помощи великого режиссера, великого сценариста, великих актеров — список можно продолжить — благодаря одной лишь магии кино превратиться в героя. Великое будущее кино заключалось в том, что создавать его могли те, кого природа начисто лишила таланта. Разумеется, люди талантливые сделали бы все лучше, но сходило и так.

    — Джон Мерлин · книга
19. «

    Эти ребята прекрасно понимали, что женщина — враг, но враг, без которого мужчины не могли существовать. И их возмущало, что они должны платить этому врагу дань — деньгами, временем, привязанностью.

    Эти ребята прекрасно понимали, что женщина — враг, но враг, без которого мужчины не могли существовать. И их возмущало, что они должны платить этому врагу дань — деньгами, временем, привязанностью.
20. «

    Быть жуликом требует ужасного напряжения. Но это помогает принять общество и простить своих ближних. Когда это достигнуто, никто не останется жуликом, разве что ему действительно нужны деньги.

    Быть жуликом требует ужасного напряжения. Но это помогает принять общество и простить своих ближних. Когда это достигнуто, никто не останется жуликом, разве что ему действительно нужны деньги.