Топ-30 цитат из книги «Мария Фариса. Бразилис»

Ниже 30 цитат из книги «Мария Фариса. Бразилис»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Призвание — оно как спутник жизни, его сложно найти сразу.

   Призвание — оно как спутник жизни, его сложно найти сразу.
2. «

   С каждым новым шагом каблуки Вивиан врезались в землю всё глубже — это сердце тяжелело, уже зная то, что голова лишь потом узнает.

   С каждым новым шагом каблуки Вивиан врезались в землю всё глубже — это сердце тяжелело, уже зная то, что голова лишь потом узнает.
3. «

   — Ты куда? — спросили женщину. — Обратно. — Обратно всегда успеешь.

   — Ты куда? — спросили женщину. — Обратно. — Обратно всегда успеешь.
4. «

   — В человеке, когда он страдает, не может быть прямых линий, — учил его Алейжадиньо. Кабра понимал: его самого скрючила одна потеря и надломила вторая. Позвоночник напоминал змею в побеге. Глаза не желали глядеть на небо. Только на камень — который он строгал и за который держался; да в землю, чтобы считать шаги до мастерской, где ждёт теплая фейжоада.

   — В человеке, когда он страдает, не может быть прямых линий, — учил его Алейжадиньо. Кабра понимал: его самого скрючила одна потеря и надломила вторая. Позвоночник напоминал змею в побеге. Глаза не желали глядеть на небо. Только на камень — который он строгал и за который держался; да в землю, чтобы считать шаги до мастерской, где ждёт теплая фейжоада.
5. «

   Роза на пороге сняла ботинки, в одних чулках прошла по коридору до кухни. Услышала, что Гавилан говорит с кем-то. Сквозь заросший садик разглядела два силуэта. «Неужели не гость, а гостья?» С улыбкой ведьмы нырнула на кухню.

   Роза на пороге сняла ботинки, в одних чулках прошла по коридору до кухни. Услышала, что Гавилан говорит с кем-то. Сквозь заросший садик разглядела два силуэта. «Неужели не гость, а гостья?» С улыбкой ведьмы нырнула на кухню.
6. «

   Новым утром горячий дождь обрушился на Олинду. Ричард Гейт, не тронув завтрака, слушал хлопки капель по пыли. Он любил своё одиночество, но после слов Доминики что-то заскребло в нём, как замурованная в стену мышка. Гейт подошёл к зеркалу, поглядел на лицо в шрамах. Отвернулся, два раза обогнул стол, успокоился в кресле. Только теперь в нём что-то не только скребло, но и ныло — это сердце жаждало приключений, но не на морях, а в спальне.

   Новым утром горячий дождь обрушился на Олинду. Ричард Гейт, не тронув завтрака, слушал хлопки капель по пыли. Он любил своё одиночество, но после слов Доминики что-то заскребло в нём, как замурованная в стену мышка. Гейт подошёл к зеркалу, поглядел на лицо в шрамах. Отвернулся, два раза обогнул стол, успокоился в кресле. Только теперь в нём что-то не только скребло, но и ныло — это сердце жаждало приключений, но не на морях, а в спальне.
7. «

   Кто-то считал дни до конца пути. Кто-то знал, что жизнь в дороге — лучшая из возможных жизней.

   Кто-то считал дни до конца пути. Кто-то знал, что жизнь в дороге — лучшая из возможных жизней.
8. «

   В Вила-Рике странница первым делом направилась в еврейскую лавку и обменяла отцовский портсигар из слоновой кости на рейсы. Сняла дешёвую хижину на окраине за мостом, заварила стебельки руты, которая делает умнее и чувствительнее к обману. Пила настой по утрам, днями ходила от шахты к шахте, называла фамилию жениха, но ответа не получала.

   В Вила-Рике странница первым делом направилась в еврейскую лавку и обменяла отцовский портсигар из слоновой кости на рейсы. Сняла дешёвую хижину на окраине за мостом, заварила стебельки руты, которая делает умнее и чувствительнее к обману. Пила настой по утрам, днями ходила от шахты к шахте, называла фамилию жениха, но ответа не получала.
9. «

   Кабра приоткрыл веки. Глаза кольнуло светом. Зубы стучали, шею стягивала сухая тина. Площадь Верхнего Салвадора шкварчала птицами, как сковородка. — Замолчите, — просипел Кабра. Хотел зажать ладонями уши, но поднять руки не вышло. Тяжёлые, они лежали вдоль тела, словно из них вынули кости, а в пустоту залили железо.

   Кабра приоткрыл веки. Глаза кольнуло светом. Зубы стучали, шею стягивала сухая тина. Площадь Верхнего Салвадора шкварчала птицами, как сковородка. — Замолчите, — просипел Кабра. Хотел зажать ладонями уши, но поднять руки не вышло. Тяжёлые, они лежали вдоль тела, словно из них вынули кости, а в пустоту залили железо.
10. «

    Хочешь найти дорогу? Раздави каблуком компас и доверься сердцу.

    Хочешь найти дорогу? Раздави каблуком компас и доверься сердцу.
11. «

    — Иди сюда, паренёк. Сердце Гейта заколотилось, как град по крыше. — Выбирай: год в тюрьме или на корабль сегодня. — О каком корабле вы говорите, мистер? — Большом, мой мальчик. Вместо того чтобы жить в подземелье, будешь служить английской короне. Нам нужны такие, как ты, падкие на соблазны.

    — Иди сюда, паренёк. Сердце Гейта заколотилось, как град по крыше. — Выбирай: год в тюрьме или на корабль сегодня. — О каком корабле вы говорите, мистер? — Большом, мой мальчик. Вместо того чтобы жить в подземелье, будешь служить английской короне. Нам нужны такие, как ты, падкие на соблазны.
12. «

    — Всё началось с того, что нашёл серебряный слиток, когда плавал с аквалангом у берегов Гаити. Местный рыбак сказал, что неподалёку затонуло испанское судно. Там этих сокровищ на миллиарды. — А чего сам не достаёшь? — спросил я рыбака. — Так это искать надо. А для поисков не каждый сделан. Меня вот сделали, чтобы рыбачить. А тебя? — И что вы ему сказали? — спрашивает журналистка Брукса. — Я подарил ему слиток и год спустя вернулся к тому берегу капитаном поискового судна. — И вы поверили словам простого рыбака? — Рыбака? Не заблуждайтесь. Это судьба со мной разговаривала.

    — Всё началось с того, что нашёл серебряный слиток, когда плавал с аквалангом у берегов Гаити. Местный рыбак сказал, что неподалёку затонуло испанское судно. Там этих сокровищ на миллиарды. — А чего сам не достаёшь? — спросил я рыбака. — Так это искать надо. А для поисков не каждый сделан. Меня вот сделали, чтобы рыбачить. А тебя? — И что вы ему сказали? — спрашивает журналистка Брукса. — Я подарил ему слиток и год спустя вернулся к тому берегу капитаном поискового судна. — И вы поверили словам простого рыбака? — Рыбака? Не заблуждайтесь. Это судьба со мной разговаривала.
13. «

    Едва пришёл ответ, достал из тайника в стене шестнадцать слитков. Придирчиво оглядел карету, в которой собирался поехать за Исабель Гарсия Д’Авила. Из всех знатных девиц он, воришка из Бирмингема, выбрал единственную королевской крови. Слухи об её отце, монаршем бастарде, были для него весомее любой родословной. Похлопал по бокам лошадей и улыбнулся, даже показав зубы. В предвкушении ласк омертвелый бутон его сердца раскрылся, словно цветок-хищник в джунглях. Гейт забрался в карету. Лошади понеслись, но пыль не поднялась за его повозкой. Ленивое эхо стука копыт не повторило.

    Едва пришёл ответ, достал из тайника в стене шестнадцать слитков. Придирчиво оглядел карету, в которой собирался поехать за Исабель Гарсия Д’Авила. Из всех знатных девиц он, воришка из Бирмингема, выбрал единственную королевской крови. Слухи об её отце, монаршем бастарде, были для него весомее любой родословной. Похлопал по бокам лошадей и улыбнулся, даже показав зубы. В предвкушении ласк омертвелый бутон его сердца раскрылся, словно цветок-хищник в джунглях. Гейт забрался в карету. Лошади понеслись, но пыль не поднялась за его повозкой. Ленивое эхо стука копыт не повторило.
14. «

    Мерседес глядела в медовое личико дочери, улыбалась ей в глазки, которые горели и днём и ночью, как у её отца, искателя индейских сокровищ. Знала: второй такой красавицы нет на свете. Нарциса, как бриллиант с древним жуком внутри, — редкость, потому предназначена для особого человека.

    Мерседес глядела в медовое личико дочери, улыбалась ей в глазки, которые горели и днём и ночью, как у её отца, искателя индейских сокровищ. Знала: второй такой красавицы нет на свете. Нарциса, как бриллиант с древним жуком внутри, — редкость, потому предназначена для особого человека.
15. «

    Люди убеждают себя, что сгодился лишь там, где родился; и что нужно быть покорным, потому что всё в руках Божьих.

    Люди убеждают себя, что сгодился лишь там, где родился; и что нужно быть покорным, потому что всё в руках Божьих.
16. «

    Мерседес осматривала деревья, но ни одно не походило на то, которое дона Жозинья показала ей в книге. Рабыня углублялась в лес, трава распрямлялась за её шагами, исчезала тропинка. Когда ночь потушила последний свет, служанка улеглась на мешок из-под фасоли, накрылась листвой, уснула. Такой, вздрагивающей и сопящей, под пожухлой веткой лесного ореха её и нашло счастье.

    Мерседес осматривала деревья, но ни одно не походило на то, которое дона Жозинья показала ей в книге. Рабыня углублялась в лес, трава распрямлялась за её шагами, исчезала тропинка. Когда ночь потушила последний свет, служанка улеглась на мешок из-под фасоли, накрылась листвой, уснула. Такой, вздрагивающей и сопящей, под пожухлой веткой лесного ореха её и нашло счастье.
17. «

    Тайны открою лишь тем, кто идет за своим сердцем. Только такие и заслуживают быть несказанно богаты.

    Тайны открою лишь тем, кто идет за своим сердцем. Только такие и заслуживают быть несказанно богаты.
18. «

    Город пах запертой в сундуке тканью. Пах чёрным вином из зарытого под землёй кувшина. Встречные в шерстяных пончо глядели на меня, как Каин на брата. Мулатки скребли мётлами тротуар вдоль магазинов.

    Город пах запертой в сундуке тканью. Пах чёрным вином из зарытого под землёй кувшина. Встречные в шерстяных пончо глядели на меня, как Каин на брата. Мулатки скребли мётлами тротуар вдоль магазинов.
19. «

    Рабыня, ошеломлённая, растрёпанная, глядела вслед северянину, который уходил прочь, проламывая огромным телом кусты дикой малины. Даже этот заблудший викинг был с Мерседес нежней, чем старый хозяин. — Луна в моих днях. Вот бы родилась дочка, — прошептала рабыня. Не дожидаясь рассвета, срезала кору с дерева, под которым спала, и пошла вниз по холму, к Вила-Рике. Отдала хозяйке добытое и улеглась на счастливом мешке в каморке за кухней. Гладила себя по животу, молилась, чтобы в ней проросло драгоценное белое семя.

    Рабыня, ошеломлённая, растрёпанная, глядела вслед северянину, который уходил прочь, проламывая огромным телом кусты дикой малины. Даже этот заблудший викинг был с Мерседес нежней, чем старый хозяин. — Луна в моих днях. Вот бы родилась дочка, — прошептала рабыня. Не дожидаясь рассвета, срезала кору с дерева, под которым спала, и пошла вниз по холму, к Вила-Рике. Отдала хозяйке добытое и улеглась на счастливом мешке в каморке за кухней. Гладила себя по животу, молилась, чтобы в ней проросло драгоценное белое семя.
20. «

    Столько там было зла, что даже солнце, едва выкатывалось над теми холмами, старалось скорее скрыться. Цветки падали с веток, не успев превратиться во фрукты. Одна за другой приходили тучи. Напитавшись дурной водицей над омутом или болотом, они до последней капли всё выжимали на Вила-Рику.

    Столько там было зла, что даже солнце, едва выкатывалось над теми холмами, старалось скорее скрыться. Цветки падали с веток, не успев превратиться во фрукты. Одна за другой приходили тучи. Напитавшись дурной водицей над омутом или болотом, они до последней капли всё выжимали на Вила-Рику.