17 цитат из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: цитаты о любви» для поста в соцсетях

Ниже 17 цитат из книги «Мария Фариса. Джунгли внутри тебя: цитаты о любви»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Давид решил, что на нём прервётся порочный круг боли. Он выслушает оскорбления, но не позволит им остаться в сердце. Всё лечится любовью. Любовь может исправить всё. Любовь к себе, к людям, к делу.

   Давид решил, что на нём прервётся порочный круг боли. Он выслушает оскорбления, но не позволит им остаться в сердце. Всё лечится любовью. Любовь может исправить всё. Любовь к себе, к людям, к делу.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   Нас держит вместе только любовь. Когда она исчезает, распадается пара.

   Нас держит вместе только любовь. Когда она исчезает, распадается пара.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   — Ты сама дала себе всё. Почему грустишь? — Хочу, чтобы кто-то был рядом. — Нет, я ошиблась. Ты дала себе всё, кроме любви. Только ничего у тебя не выйдет. Как койот нюхает сухую землю, чтобы найти воду, так мужчина ищет женщину. Понимаешь? Боль ткнула меня в грудь острым ногтем. — Только когда здесь забьёт источник, на водопой придёт тот, кто тебе нужен.

   — Ты сама дала себе всё. Почему грустишь? — Хочу, чтобы кто-то был рядом. — Нет, я ошиблась. Ты дала себе всё, кроме любви. Только ничего у тебя не выйдет. Как койот нюхает сухую землю, чтобы найти воду, так мужчина ищет женщину. Понимаешь? Боль ткнула меня в грудь острым ногтем. — Только когда здесь забьёт источник, на водопой придёт тот, кто тебе нужен.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Он вспыхнул ко мне таким жаром, что напустил на себя холод. Так и остался сидеть в своей башне, дрожа от страха, что я могу сделать ему больно.

   Он вспыхнул ко мне таким жаром, что напустил на себя холод. Так и остался сидеть в своей башне, дрожа от страха, что я могу сделать ему больно.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Она игриво подняла брови и посмотрела на меня. Мои щёки покраснели ещё сильнее: до меня не дотрагивался ни один мужчина, кроме покойного мужа. Женщины словно прочитали мои мысли. — Всё в порядке, если ты так хочешь, — Таис сжала мою руку. — Ведь ты так хочешь? — Не знаю. Я соврала: я так не хотела.

   Она игриво подняла брови и посмотрела на меня. Мои щёки покраснели ещё сильнее: до меня не дотрагивался ни один мужчина, кроме покойного мужа. Женщины словно прочитали мои мысли. — Всё в порядке, если ты так хочешь, — Таис сжала мою руку. — Ведь ты так хочешь? — Не знаю. Я соврала: я так не хотела.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Любовь — она ведь такая: может останавливать странников и менять судьбы.

   Любовь — она ведь такая: может останавливать странников и менять судьбы.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Ты свободная стремительная любовь, пылающая страсть и магия грома. Ты управляешь грозами и молниями, можешь вызывать ураганы. Ты даруешь перемены в жизни. Своенравная и независимая бунтарка, ты отпугиваешь слабых и притягиваешь смелых сердцем. В твоих руках неограниченная женская власть в этом мире.

   Ты свободная стремительная любовь, пылающая страсть и магия грома. Ты управляешь грозами и молниями, можешь вызывать ураганы. Ты даруешь перемены в жизни. Своенравная и независимая бунтарка, ты отпугиваешь слабых и притягиваешь смелых сердцем. В твоих руках неограниченная женская власть в этом мире.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   День за днём, дождь за дождём, ветер за ветром. Все чувства сделались такими свежими, словно кто-то отмыл их от пыли. Морщины и седина пропали, даже линии на ладонях стёрлись. У них ничего не было, и всё было.

   День за днём, дождь за дождём, ветер за ветром. Все чувства сделались такими свежими, словно кто-то отмыл их от пыли. Морщины и седина пропали, даже линии на ладонях стёрлись. У них ничего не было, и всё было.

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Сказал, что у него нет детей, и женился он не по любви — супругу ему выбрала мама, а я единственная его любовь. Я поверила: падать в обман сладко, как в траву с тем, кого любишь больше всего в жизни.

   Сказал, что у него нет детей, и женился он не по любви — супругу ему выбрала мама, а я единственная его любовь. Я поверила: падать в обман сладко, как в траву с тем, кого любишь больше всего в жизни.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

    Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Я заплакал, посмотрел на небо, вручил Ему свою жизнь и, как Иона, попросил о спасении. «Я помогу, потому что люблю тебя. Но спасёшь себя только ты сам. Для этого я дал тебе Дух. Трудись Духом», — донёсся до меня голос. Я открыл глаза, оглянулся, но никого не увидел.

    Я заплакал, посмотрел на небо, вручил Ему свою жизнь и, как Иона, попросил о спасении. «Я помогу, потому что люблю тебя. Но спасёшь себя только ты сам. Для этого я дал тебе Дух. Трудись Духом», — донёсся до меня голос. Я открыл глаза, оглянулся, но никого не увидел.

    — Мария Фариса · книга
12. «

    Часто то, что мы принимаем за любовь — не любовь, а родительское заклятие.

    Часто то, что мы принимаем за любовь — не любовь, а родительское заклятие.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    — Танцуй, я для тебя поиграю. — Нет, — качнул головой я. — Ты попробуй. Увидишь, как это приятно. Она поставила точку таким взглядом, что я поднялся на ноги. Её ладони забили в натянутую на деревянном кольце кожу. Мои плечи качнулись, согнулись колени, вверх поднялись руки. Она глядела на меня уже не прищуренными, а раскрытыми во всю силу глазами. Я сомкнул веки, чтобы её не видеть.

    — Танцуй, я для тебя поиграю. — Нет, — качнул головой я. — Ты попробуй. Увидишь, как это приятно. Она поставила точку таким взглядом, что я поднялся на ноги. Её ладони забили в натянутую на деревянном кольце кожу. Мои плечи качнулись, согнулись колени, вверх поднялись руки. Она глядела на меня уже не прищуренными, а раскрытыми во всю силу глазами. Я сомкнул веки, чтобы её не видеть.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    — Хочу увидеть того, кто мне предназначен. Ведьма молчала. Я отдала ей деньги и драгоценности, что принесла с собой. Предсказательница сгребла дары под подол платья и протянула мне мутное зеркало в горелой деревянной раме. Я взглянула в него: зеркало сделалось серым, потом заполнилось малиновым дымом, а после я увидела в нём собственное отражение.

    — Хочу увидеть того, кто мне предназначен. Ведьма молчала. Я отдала ей деньги и драгоценности, что принесла с собой. Предсказательница сгребла дары под подол платья и протянула мне мутное зеркало в горелой деревянной раме. Я взглянула в него: зеркало сделалось серым, потом заполнилось малиновым дымом, а после я увидела в нём собственное отражение.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Были мужчины, с которыми я проводила лишь ночь — у них стёрты лица. Я хотела, чтобы прикосновения их рук помогли мне забыть Шерлема. Как цены его камням, своей цены я не знала. Делила тарелки, постель, крышу с кем приходилось.

    Были мужчины, с которыми я проводила лишь ночь — у них стёрты лица. Я хотела, чтобы прикосновения их рук помогли мне забыть Шерлема. Как цены его камням, своей цены я не знала. Делила тарелки, постель, крышу с кем приходилось.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Кувшин выпал из моих рук, вино пролилось на землю. Звёзды, дети луны, высыпали погулять на ночное небо. Все птицы мира запели разом. Разом зацвели все цветы на свете. Сейчас я бы сказала себе семнадцатилетней: «Беги со всех ног». Но я осталась и отдала Шерлему свои губы, шею, пояс, все пуговицы своего платья. В день, когда на одну сестру-мучительницу в доме сделалось меньше, я нашла себе нового мучителя и в него влюбилась.

    Кувшин выпал из моих рук, вино пролилось на землю. Звёзды, дети луны, высыпали погулять на ночное небо. Все птицы мира запели разом. Разом зацвели все цветы на свете. Сейчас я бы сказала себе семнадцатилетней: «Беги со всех ног». Но я осталась и отдала Шерлему свои губы, шею, пояс, все пуговицы своего платья. В день, когда на одну сестру-мучительницу в доме сделалось меньше, я нашла себе нового мучителя и в него влюбилась.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

    Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

    — Мария Фариса · книга