177 цитат из книги «Мария Фариса. Люди, которые стареют красиво» без воды

177 цитат из книги «Мария Фариса. Люди, которые стареют красиво» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В плохом много хорошего, говорят в местах, откуда я родом.

   В плохом много хорошего, говорят в местах, откуда я родом.
2. «

   Она меняла местами перстни на пальцах, складывала в платок абрикосы и говорила: «Пойду посушу их». Было бесполезно убеждать её, что сушить фрукты можно на крыше. «На вершине другое солнце», — фыркала она и удалялась. Возвращалась худая, загорелая, без абрикосов, зато с бусами из коры и ягод. Её муж ничего не спрашивал, лишь любовался её осанкой и глазами, такими яркими, словно их отмыли.

   Она меняла местами перстни на пальцах, складывала в платок абрикосы и говорила: «Пойду посушу их». Было бесполезно убеждать её, что сушить фрукты можно на крыше. «На вершине другое солнце», — фыркала она и удалялась. Возвращалась худая, загорелая, без абрикосов, зато с бусами из коры и ягод. Её муж ничего не спрашивал, лишь любовался её осанкой и глазами, такими яркими, словно их отмыли.
3. «

   Любовь — цель наших странствий. А в путешествие мы отправляемся, чтобы набраться смелости перед великой встречей.

   Любовь — цель наших странствий. А в путешествие мы отправляемся, чтобы набраться смелости перед великой встречей.
4. «

   Аладдин потребовал еды, а когда наелся, спросил: — Почему пещера открылась, когда я произнёс имя отца? — Наши предки — ключ ко всему.

   Аладдин потребовал еды, а когда наелся, спросил: — Почему пещера открылась, когда я произнёс имя отца? — Наши предки — ключ ко всему.
5. «

   Бог намеренно создаёт нам преграды: Ему угодно упорство.

   Бог намеренно создаёт нам преграды: Ему угодно упорство.
6. «

   — Здесь верят, что все орлы — это прыгнувшие в бездну архары. — Что? — засмеялась София. — Когда барс загоняет на скалу архара, у барана есть два пути — сгинуть в пасти хищника или шагнуть в бездну. Шагнуть в бездну страшнее, но некоторые архары шагают, и едва они делают шаг, у них вырастают крылья.

   — Здесь верят, что все орлы — это прыгнувшие в бездну архары. — Что? — засмеялась София. — Когда барс загоняет на скалу архара, у барана есть два пути — сгинуть в пасти хищника или шагнуть в бездну. Шагнуть в бездну страшнее, но некоторые архары шагают, и едва они делают шаг, у них вырастают крылья.
7. «

   Я достал кошелёк, но Ахмад не взял деньги. — Заплатишь умением, — он указал на мои руки в мозолях. — Я не исцеляю тех, чья жизнь для других бесполезна.

   Я достал кошелёк, но Ахмад не взял деньги. — Заплатишь умением, — он указал на мои руки в мозолях. — Я не исцеляю тех, чья жизнь для других бесполезна.
8. «

   Придётся вставать и падать, вставать и падать, ведь путешественники — это воины. Жизнь наносит им удар за ударом, а они подбирают щит и идут дальше. Раны сами затягиваются на них, блеск в глазах становится ярче, а болезни и старость перед ними трепещут.

   Придётся вставать и падать, вставать и падать, ведь путешественники — это воины. Жизнь наносит им удар за ударом, а они подбирают щит и идут дальше. Раны сами затягиваются на них, блеск в глазах становится ярче, а болезни и старость перед ними трепещут.
9. «

   — Это бой Тесея и Минотавра. — Почему они так похожи? — Потому что они — одно и то же. Минотавр — это хищник, который жаждет сожрать тебя. Он обожает тьму и гибнет от света. В древности было много спектаклей, где показывали, как победить зверя, но наших дней дошла только коррида. — Я не знаю, что такое коррида. — Представь: человек в круге вступает в схватку с огромным быком, но сражается не силой, а хитростью, постепенно изматывает животное и побеждает. Так должен сделать каждый со своим зверем.

   — Это бой Тесея и Минотавра. — Почему они так похожи? — Потому что они — одно и то же. Минотавр — это хищник, который жаждет сожрать тебя. Он обожает тьму и гибнет от света. В древности было много спектаклей, где показывали, как победить зверя, но наших дней дошла только коррида. — Я не знаю, что такое коррида. — Представь: человек в круге вступает в схватку с огромным быком, но сражается не силой, а хитростью, постепенно изматывает животное и побеждает. Так должен сделать каждый со своим зверем.
10. «

    Мне было, сколько тебе сейчас — благословенный возраст, когда, если идёшь правильно, всё начинает крошиться.

    Мне было, сколько тебе сейчас — благословенный возраст, когда, если идёшь правильно, всё начинает крошиться.
11. «

    Знания — вот истинная корона.

    Знания — вот истинная корона.
12. «

    — Ты влюбилась в того, кто сделал тебе больно? Только не говори, что потом отправилась его искать? — Да. — Ты тоже выросла в клетке, правда? Будь осторожна, не попадись снова.

    — Ты влюбилась в того, кто сделал тебе больно? Только не говори, что потом отправилась его искать? — Да. — Ты тоже выросла в клетке, правда? Будь осторожна, не попадись снова.
13. «

    Говори, что хочешь сказать, но облекай в благородную форму.

    Говори, что хочешь сказать, но облекай в благородную форму.
14. «

    Муж рано понял, что людские страхи — золотая шахта. Стоит напугать человека болезнью, несчастный выложит всё, лишь бы подольше погреться под солнцем. Ад забит такими, как мой муж, докторами, зато у нас была фарфоровая посуда.

    Муж рано понял, что людские страхи — золотая шахта. Стоит напугать человека болезнью, несчастный выложит всё, лишь бы подольше погреться под солнцем. Ад забит такими, как мой муж, докторами, зато у нас была фарфоровая посуда.
15. «

    Мастер настолько лёгок, что без помех перемещается между мирами. Доставляет мудрость на восток и на запад. Малое у него делается большим. Дарованное ему он не кладёт ни в карман, ни в желудок, а отдаёт людям, потому что люди священны для Бога…

    Мастер настолько лёгок, что без помех перемещается между мирами. Доставляет мудрость на восток и на запад. Малое у него делается большим. Дарованное ему он не кладёт ни в карман, ни в желудок, а отдаёт людям, потому что люди священны для Бога…
16. «

    Мальчик закричал: «Паук» и показал на меня пальцем. Я запрыгал, как сумасшедший, а паренёк заиграл на флейте мелодию, достойную рая. Я догадался, что не было паука, но не мог остановить свой неистовый танец — руки двигались сами: ласкали кого-то, к кому я не смел прикоснуться. Ноги перебирали по залу, перепрыгивали через преграды. Наконец мелодия оборвалась, я упал на пол. Твой дядя наклонился ко мне: — Теперь знаешь, что делать.

    Мальчик закричал: «Паук» и показал на меня пальцем. Я запрыгал, как сумасшедший, а паренёк заиграл на флейте мелодию, достойную рая. Я догадался, что не было паука, но не мог остановить свой неистовый танец — руки двигались сами: ласкали кого-то, к кому я не смел прикоснуться. Ноги перебирали по залу, перепрыгивали через преграды. Наконец мелодия оборвалась, я упал на пол. Твой дядя наклонился ко мне: — Теперь знаешь, что делать.
17. «

    Ты должен оттачивать ум, не только саблю.

    Ты должен оттачивать ум, не только саблю.
18. «

    Любовь мелькает перед нами редко, но всё же мелькает, и её нужно схватить, как крупную купюру, что принёс ветер.

    Любовь мелькает перед нами редко, но всё же мелькает, и её нужно схватить, как крупную купюру, что принёс ветер.
19. «

    Только в пустыне мы прикасаемся к драгоценному и святому. Только наедине с собой мы открываем дверь к своему дару.

    Только в пустыне мы прикасаемся к драгоценному и святому. Только наедине с собой мы открываем дверь к своему дару.
20. «

    Кто ты такая, чтобы присваивать себе невезение? Оно просто есть, как ночь, как отлив, как выдох. Жизнь — не прямая линия, а вот такая, — старушка прочертила волну в воздухе. — Я прожила сотню лет, и урожайный год сменял неурожайный. Бывало, рождалось много телят, а потом весь скот костлявая уносила. Ну и что? Мы жили дальше, потому что знали: жизнь — это море с бурями и штормами, а не стоячая лужа.

    Кто ты такая, чтобы присваивать себе невезение? Оно просто есть, как ночь, как отлив, как выдох. Жизнь — не прямая линия, а вот такая, — старушка прочертила волну в воздухе. — Я прожила сотню лет, и урожайный год сменял неурожайный. Бывало, рождалось много телят, а потом весь скот костлявая уносила. Ну и что? Мы жили дальше, потому что знали: жизнь — это море с бурями и штормами, а не стоячая лужа.