58 цитат из книги «Мария Корелли. Скорбь Сатаны» на каждый день

Собрали 58 цитат из книги «Мария Корелли. Скорбь Сатаны» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Состоятельные люди, только что поевшие до пресыщения, — самые недоверчивые, многие из них даже улыбаются, когда им расскажут про голодных бедняков, точно это была выдуманная шутка для послеобеденного развлечения.

   Состоятельные люди, только что поевшие до пресыщения, — самые недоверчивые, многие из них даже улыбаются, когда им расскажут про голодных бедняков, точно это была выдуманная шутка для послеобеденного развлечения.
2. «

   И не возвратишься, пока сам человек не выкупит тебя! Каждая человеческая душа, уступившая твоему искушению, будет новой преградой между тобой и Небом; каждая душа, отвергшая и победившая тебя, поднимет тебя ближе к нему! Когда свет оттолкнет тебя, я прощу тебя и снова приму, но не до тех пор.

   И не возвратишься, пока сам человек не выкупит тебя! Каждая человеческая душа, уступившая твоему искушению, будет новой преградой между тобой и Небом; каждая душа, отвергшая и победившая тебя, поднимет тебя ближе к нему! Когда свет оттолкнет тебя, я прощу тебя и снова приму, но не до тех пор.

   — Лючио Риманец · книга
3. «

   Идеальная любовь умерла, и хуже чем умерла: вышла из моды.

   Идеальная любовь умерла, и хуже чем умерла: вышла из моды.
4. «

   Лев не принимает на себя повадок голубя, он громко заявляет о своей свирепости. Змея, как ни скрытны ее движения, выказывает свои намерения шипением. Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк — он пожимает руку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью. Под улыбающимся лицом он прячет фальшивое и эгоистичное сердце, кидая свою ничтожную насмешку на загадку мира, он ропщет на Бога. О, Небо! Что сделает Вечность с таким неблагородным слепым червем, как человек?

   Лев не принимает на себя повадок голубя, он громко заявляет о своей свирепости. Змея, как ни скрытны ее движения, выказывает свои намерения шипением. Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк — он пожимает руку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью. Под улыбающимся лицом он прячет фальшивое и эгоистичное сердце, кидая свою ничтожную насмешку на загадку мира, он ропщет на Бога. О, Небо! Что сделает Вечность с таким неблагородным слепым червем, как человек?
5. «

   Для неверных нет любви, для порочных нет радости.

   Для неверных нет любви, для порочных нет радости.

   — Лючио Риманец · книга
6. «

   Ничего не даётся даром на этом свете, кроме воздуха и солнечного сияния; всё остальное должно покупаться — кровью, слезами, иногда стенанием, но чаще всего деньгами.

   Ничего не даётся даром на этом свете, кроме воздуха и солнечного сияния; всё остальное должно покупаться — кровью, слезами, иногда стенанием, но чаще всего деньгами.

   — Лючио Риманец · книга
7. «

   Я был самонадеянным смертным, презирающим изношенные временем суеверия.

   Я был самонадеянным смертным, презирающим изношенные временем суеверия.

   — Джеффри Темпест · книга
8. «

   Богатство лишь играет роль зеркала, чтобы показать человеческую натуру в ее наихудшем виде.

   Богатство лишь играет роль зеркала, чтобы показать человеческую натуру в ее наихудшем виде.
9. «

   Таков прекраснейший закон распределения: честные люди должны жертвовать собой, чтобы позволить существовать мошенникам.

   Таков прекраснейший закон распределения: честные люди должны жертвовать собой, чтобы позволить существовать мошенникам.

   — Лючио Риманец · книга
10. «

    Тем не менее самый закоренелый циник вряд ли станет отрицать, что отрадно оглянуться назад, на дни юности, когда, быть может, только один раз в жизни он имел благородные стремления.

    Тем не менее самый закоренелый циник вряд ли станет отрицать, что отрадно оглянуться назад, на дни юности, когда, быть может, только один раз в жизни он имел благородные стремления.

    — Джеффри Темпест · книга
11. «

    Как ни бывает добр приятель в иных обстоятельствах, при просьбе одолжить денег он тут же становится чёрствым. Он выражает сожаление, винит плохо идущие дела и в целом тяжёлые времена и обнадёживает, говоря, что скоро всё переменится.

    Как ни бывает добр приятель в иных обстоятельствах, при просьбе одолжить денег он тут же становится чёрствым. Он выражает сожаление, винит плохо идущие дела и в целом тяжёлые времена и обнадёживает, говоря, что скоро всё переменится.

    — Джеффри Темпест · книга
12. «

    Если вы бедны и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье, сколь вам угодно; за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, даже если бы вы были величайшим глупцом или первостепенным негодяем.

    Если вы бедны и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье, сколь вам угодно; за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, даже если бы вы были величайшим глупцом или первостепенным негодяем.
13. «

    Слово «христианин» меня изводит. Во всем мире нет ни одного настоящего христианина. Вы не христианин, никто не христианин в действительности, хотя многие притворяются, что они христиане и одним этим богохульствуют, делают больше зла, нежели злейший из падших духов!

    Слово «христианин» меня изводит. Во всем мире нет ни одного настоящего христианина. Вы не христианин, никто не христианин в действительности, хотя многие притворяются, что они христиане и одним этим богохульствуют, делают больше зла, нежели злейший из падших духов!

    — Лючио Риманец · книга
14. «

    Многие человеческие существа так устроены — что если б они были Ноем в ковчеге, они бы застрелили голубя принесшего оливковую ветвь, едва он показался над водой!

    Многие человеческие существа так устроены — что если б они были Ноем в ковчеге, они бы застрелили голубя принесшего оливковую ветвь, едва он показался над водой!

    — Лючио Риманец · книга
15. «

    Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.

    Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.
16. «

    Самое большое доказательство её гениальности, какое когда-либо приобретала одарённая женщина: зависть мужчины.

    Самое большое доказательство её гениальности, какое когда-либо приобретала одарённая женщина: зависть мужчины.

    — Джеффри Темпест · книга
17. «

    Если честь и добродетель действительно существуют, то они конечно неподкупны! Личный же опыт научил меня, что я могу купить все. Чувства, называемые большинством людей добродетелью и честью страшно условны — стоит предложить должную сумму денег, и они превращаются в нечто другое; это любопытно? — не правда ли, чрезвычайно любопытно?

    Если честь и добродетель действительно существуют, то они конечно неподкупны! Личный же опыт научил меня, что я могу купить все. Чувства, называемые большинством людей добродетелью и честью страшно условны — стоит предложить должную сумму денег, и они превращаются в нечто другое; это любопытно? — не правда ли, чрезвычайно любопытно?

    — Лючио Риманец · книга
18. «

    Часто случается, когда мешок денег выпадает на долю честолюбивого гения, Бог покидает его, а черт вступает в свои права.

    Часто случается, когда мешок денег выпадает на долю честолюбивого гения, Бог покидает его, а черт вступает в свои права.

    — Лючио Риманец · книга
19. «

    Если есть человеческое существо, которого я более всего гнушаюсь, так это тип человека, весьма распространенный в наше время, — человека, который облекает свои мерзкие пороки в платье широкого великодушия и добродетели.

    Если есть человеческое существо, которого я более всего гнушаюсь, так это тип человека, весьма распространенный в наше время, — человека, который облекает свои мерзкие пороки в платье широкого великодушия и добродетели.
20. «

    Бедняк, если завладеет любовью женщины, то знает, что любовь эта искренняя и лишена личного интереса. Но богач никогда не может быть уверен в истинной любви.

    Бедняк, если завладеет любовью женщины, то знает, что любовь эта искренняя и лишена личного интереса. Но богач никогда не может быть уверен в истинной любви.