Джеффри Темпест

Я был еще слишком молод, чтоб легко расстаться с надеждой. У меня была смутная идея, что и мой черёд настанет, что вечно вращающееся колесо фортуны в один прекрасный день поднимет меня, как теперь понижает...

Я отстал от жизни, считая литературу выше всех профессий, и скорее предпочёл бы не связывать её с теми, кто добровольно её унижает.

Будьте уверены, если вы по несчастию знамениты красотой, умом или тем и другим вместе, половина общества желает вашей смерти, а другая половина старается сделать вас возможно более несчастным, пока вы живы.

...в мыслях, которые создавали красоту из нищеты и любовь из одиночества.

Как ни бывает добр приятель в иных обстоятельствах, при просьбе одолжить денег он тут же становится чёрствым. Он выражает сожаление, винит плохо идущие дела и в целом тяжёлые времена и обнадёживает, говоря, что скоро всё переменится.

Самое большое доказательство её гениальности, какое когда-либо приобретала одарённая женщина: зависть мужчины.

Отчего бы сорной траве не цвести, как зелёному лавру?

Я был самонадеянным смертным, презирающим изношенные временем суеверия.

Мужчина должен выбирать женщину для личного наслаждения с такой же осторожностью, как он выбирает вино или лошадей.

Правда даже в мелочах кажется неприятной!

Мы вскоре открыли, что общество более интересовалось последним скандалом, чем трагедиями Софокла или мудростью Платона.

...чтобы убить время, прежде чем оно убьёт их настоящей скукой.

Играй, дружище, играй! Звуки, извлекаемые тобой, очень приятны и заставляют думать, что ты счастлив. Так ли это или и у тебя, как у меня, всё пошло прахом?

Я никогда не мог найти справедливости в этой системе. Мне кажется, что это — просто-напросто покровительство посредственности и подавление оригинальности.

— Не слыхали ль вы, Джеффри, что дьявол не может войти в церковь из-за креста? — Да, я слышал подобную чушь. — Это действительно чушь, потому что те, кто придумал эту легенду, забыли об одной вещи — о том, что в ней есть не только крест, но и священник. А туда, куда вошёл священник, может последовать и дьявол.

Я переносил в угрюмом молчании и пинки, и удары, и продолжал жить — не из любви в к жизни, но потому, что презирал трусость самоуничтожения.