81 цитата из книги «Мария Корелли. Скорбь Сатаны» для статуса

Собрали 81 цитата из книги «Мария Корелли. Скорбь Сатаны» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Самое большое доказательство её гениальности, какое когда-либо приобретала одарённая женщина: зависть мужчины.

   Самое большое доказательство её гениальности, какое когда-либо приобретала одарённая женщина: зависть мужчины.

   — Джеффри Темпест · книга
2. «

   В наше время никто не думает. Люди не могут выдержать этого, их головы слишком слабы. Только начать думать — и основы общества рухнут; кроме того, думать — работа скучная.

   В наше время никто не думает. Люди не могут выдержать этого, их головы слишком слабы. Только начать думать — и основы общества рухнут; кроме того, думать — работа скучная.
3. «

   ... теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатипятилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, расследуя порок и насмехаясь над чувствами.

   ... теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатипятилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, расследуя порок и насмехаясь над чувствами.
4. «

   Мужчины находятся всецело под влиянием женщин, хотя мало кто знает это; из-за женщин они поднимаются к небесам или опускаются в ад. Последняя дорога – самая излюбленная и почти всюду одобренная.

   Мужчины находятся всецело под влиянием женщин, хотя мало кто знает это; из-за женщин они поднимаются к небесам или опускаются в ад. Последняя дорога – самая излюбленная и почти всюду одобренная.

   — Лючио Риманец · книга
5. «

   Лев не принимает на себя повадок голубя, он громко заявляет о своей свирепости. Змея, как ни скрытны ее движения, выказывает свои намерения шипением. Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк — он пожимает руку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью. Под улыбающимся лицом он прячет фальшивое и эгоистичное сердце, кидая свою ничтожную насмешку на загадку мира, он ропщет на Бога. О, Небо! Что сделает Вечность с таким неблагородным слепым червем, как человек?

   Лев не принимает на себя повадок голубя, он громко заявляет о своей свирепости. Змея, как ни скрытны ее движения, выказывает свои намерения шипением. Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк — он пожимает руку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью. Под улыбающимся лицом он прячет фальшивое и эгоистичное сердце, кидая свою ничтожную насмешку на загадку мира, он ропщет на Бога. О, Небо! Что сделает Вечность с таким неблагородным слепым червем, как человек?
6. «

   Любовная история всегда должна встречаться с препятствиями и затруднениями, действительными и вымышленными. Поменьше скромности, а побольше вольности и лжи: все это прибавляет приятности в любви на этой планете.

   Любовная история всегда должна встречаться с препятствиями и затруднениями, действительными и вымышленными. Поменьше скромности, а побольше вольности и лжи: все это прибавляет приятности в любви на этой планете.

   — Лючио Риманец · книга
7. «

   — Изменились? Еще бы! — Лючио расхохотался. — Обладание пятью миллионами связано со значительной переменой в человеке к лучшему или худшему! Но вы, по-видимому, мучаетесь из-за ничего. Ни один автор в продолжение многих веков не пишет от сердца, или, если он действительно чувствует то, что пишет, то делается почти бессмертным. Эта планета слишком ограничена, чтобы иметь больше одного Гомера, одного Платона, Одного Шекспира. Не терзайте себя, вы ведь не один из этих трех!

   — Изменились? Еще бы! — Лючио расхохотался. — Обладание пятью миллионами связано со значительной переменой в человеке к лучшему или худшему! Но вы, по-видимому, мучаетесь из-за ничего. Ни один автор в продолжение многих веков не пишет от сердца, или, если он действительно чувствует то, что пишет, то делается почти бессмертным. Эта планета слишком ограничена, чтобы иметь больше одного Гомера, одного Платона, Одного Шекспира. Не терзайте себя, вы ведь не один из этих трех!

   — Лючио Риманец · книга
8. «

   Мало авторов достаточно чувствуют сами для того, чтоб заставить других чувствовать.

   Мало авторов достаточно чувствуют сами для того, чтоб заставить других чувствовать.

   — Моджесон · книга
9. «

   ... Теперь голодающий человек редко возбуждает симпатию, какую он заслуживает, так как немногие поверят ему. Состоятельные люди, только что поевшие до пресыщения, — самые недоверчивые; многие из них даже улыбаются, когда им расскажут про голодных бедняков, точно это была выдуманная шутка для послеобеденного развлечения. Или с раздражающе важным вниманием, характеризующим аристократов, которые, задав вопрос, не ждут ответа или не понимают его, хорошо пообедавшие, услышав о каком-нибудь несчастном, умирающем от голода, рассеянно пробормочут: «Как ужасно!» — и сейчас же возвратятся к обсуждению последней новости, чтоб убить время, прежде чем оно убьет их настоящей скукой. «Быть голодным» звучит грубо и вульгарно для высшего общества, которое всегда ест больше, чем следует....

   ... Теперь голодающий человек редко возбуждает симпатию, какую он заслуживает, так как немногие поверят ему. Состоятельные люди, только что поевшие до пресыщения, — самые недоверчивые; многие из них даже улыбаются, когда им расскажут про голодных бедняков, точно это была выдуманная шутка для послеобеденного развлечения. Или с раздражающе важным вниманием, характеризующим аристократов, которые, задав вопрос, не ждут ответа или не понимают его, хорошо пообедавшие, услышав о каком-нибудь несчастном, умирающем от голода, рассеянно пробормочут: «Как ужасно!» — и сейчас же возвратятся к обсуждению последней новости, чтоб убить время, прежде чем оно убьет их настоящей скукой. «Быть голодным» звучит грубо и вульгарно для высшего общества, которое всегда ест больше, чем следует....
10. «

    Вдохновение и оригинальность мыслей редко сопровождают миллионера.

    Вдохновение и оригинальность мыслей редко сопровождают миллионера.

    — Лючио Риманец · книга
11. «

    Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.

    Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.
12. «

    Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.

    Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.
13. «

    Каждый, кто ищет заработка одно лишь головой и пером, в начале этой карьеры ощущает себя своего рода социальным изгоем. Он никому не нужен, все его презирают. Его стремления осмеяны, его рукописи возвращаются ему непрочитанными, и о нём меньше заботятся, чем об осуждённом убийце в тюрьме. Убийца по крайней мере одет и накормлен, почтенный священник навещает его, а тюремщик иногда не прочь даже сыграть с ним в карты. Но человек, одарённый оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если б могли, затолкали бы до смерти.

    Каждый, кто ищет заработка одно лишь головой и пером, в начале этой карьеры ощущает себя своего рода социальным изгоем. Он никому не нужен, все его презирают. Его стремления осмеяны, его рукописи возвращаются ему непрочитанными, и о нём меньше заботятся, чем об осуждённом убийце в тюрьме. Убийца по крайней мере одет и накормлен, почтенный священник навещает его, а тюремщик иногда не прочь даже сыграть с ним в карты. Но человек, одарённый оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если б могли, затолкали бы до смерти.

    — Джеффри Темпест · книга
14. «

    Неисчерпаемая алчность человека никогда не может быть удовлетворена. Если он получит одно, он желает другое, и его вкусы вообще очень дороги.

    Неисчерпаемая алчность человека никогда не может быть удовлетворена. Если он получит одно, он желает другое, и его вкусы вообще очень дороги.

    — Сатана · книга
15. «

    ... я, подобно большинству литераторов, с забавным противоречием смотрел на публику, как на «ослов», и в то же время ничего так не желал, как похвалу и одобрение этих самых «ослов»!

    ... я, подобно большинству литераторов, с забавным противоречием смотрел на публику, как на «ослов», и в то же время ничего так не желал, как похвалу и одобрение этих самых «ослов»!
16. «

    Обидная откровенность не благородство, а только грубость. Действовать благородно лучше, чем говорить.

    Обидная откровенность не благородство, а только грубость. Действовать благородно лучше, чем говорить.

    — Лючио Риманец · книга
17. «

    Таков прекраснейший закон распределения: честные люди должны жертвовать собой, чтобы позволить существовать мошенникам.

    Таков прекраснейший закон распределения: честные люди должны жертвовать собой, чтобы позволить существовать мошенникам.

    — Лючио Риманец · книга
18. «

    Но я могла бы полюбить Сибиллу, если б она позволила, но она не хочет. Она проводит жизнь, как глыба льда и никого не любит.

    Но я могла бы полюбить Сибиллу, если б она позволила, но она не хочет. Она проводит жизнь, как глыба льда и никого не любит.

    — Мисс Чесни · книга
19. «

    Для неверных нет любви, для порочных нет радости.

    Для неверных нет любви, для порочных нет радости.

    — Лючио Риманец · книга
20. «

    ... Но не будем морализировать: мораль вызывает тошноту; каждый рассудительный человек ненавидит, чтоб ему говорили, чем он мог бы быть и что он есть....

    ... Но не будем морализировать: мораль вызывает тошноту; каждый рассудительный человек ненавидит, чтоб ему говорили, чем он мог бы быть и что он есть....