46 цитат из книги «Маркус Зусак. Книжный вор» на каждый день

Собрали 46 цитат из книги «Маркус Зусак. Книжный вор» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   У него был ветер в волосах и туман в глазах.

   У него был ветер в волосах и туман в глазах.
2. «

   Я тороплюсь, а иные люди цепляются за жизнь дольше, чем ожидается.

   Я тороплюсь, а иные люди цепляются за жизнь дольше, чем ожидается.
3. «

   Ногти царапали дерево и нередко вгонялись в него силой чистого отчаяния, а души устремлялись ко мне, прямо в мои руки, и мы выбирались из тех душевых — на крышу и дальше, в надежный простор вечности. Мне поставляли их без перерыва. Минута за минутой. Душ за душем.

   Ногти царапали дерево и нередко вгонялись в него силой чистого отчаяния, а души устремлялись ко мне, прямо в мои руки, и мы выбирались из тех душевых — на крышу и дальше, в надежный простор вечности. Мне поставляли их без перерыва. Минута за минутой. Душ за душем.

   — Смерть · книга
4. «

   По крайней мере, этот старик умрет как человек. Или хотя бы с мыслью, что он был человеком. Я? Я не очень уверен, что это так уж здорово.

   По крайней мере, этот старик умрет как человек. Или хотя бы с мыслью, что он был человеком. Я? Я не очень уверен, что это так уж здорово.

   — Смерть · книга
5. «

   Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил. Все это — хвастовство — я не свирепый. Я не злой. Я — итог.

   Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил. Все это — хвастовство — я не свирепый. Я не злой. Я — итог.

   — Смерть · книга
6. «

   На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.

   На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.
7. «

   Меня выручает одно умение — отвлекаться. Это спасает мой разум.

   Меня выручает одно умение — отвлекаться. Это спасает мой разум.
8. «

   Ему было начхать, что другие фыркают над тупицей новенькой. Он стал помогать ей с самого начала, он будет рядом и потом, когда ее тоска перельется через край. Но он будет это делать не бескорыстно. * * * ХУЖЕ МАЛЬЧИШКИ, КОТОРЫЙ ТЕБЯ НЕНАВИДИТ, ТОЛЬКО ОДНО * * *

   Ему было начхать, что другие фыркают над тупицей новенькой. Он стал помогать ей с самого начала, он будет рядом и потом, когда ее тоска перельется через край. Но он будет это делать не бескорыстно. * * * ХУЖЕ МАЛЬЧИШКИ, КОТОРЫЙ ТЕБЯ НЕНАВИДИТ, ТОЛЬКО ОДНО * * *
9. «

   Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.

   Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.
10. «

    Сплетались три языка. Русский, пулевой, немецкий.

    Сплетались три языка. Русский, пулевой, немецкий.
11. «

    Что говорят и что на самом деле есть — это обычно две разные вещи.

    Что говорят и что на самом деле есть — это обычно две разные вещи.
12. «

    Лизель воспользовалась вопиющим правом любого человека, у которого когда-нибудь была семья. Для него вполне нормально скулить, ныть, и распекать других членов семьи, но никому другому он этого не позволит. Тут уж он лезет в бутылку и выказывает верность семье.

    Лизель воспользовалась вопиющим правом любого человека, у которого когда-нибудь была семья. Для него вполне нормально скулить, ныть, и распекать других членов семьи, но никому другому он этого не позволит. Тут уж он лезет в бутылку и выказывает верность семье.
13. «

    Где-то там, в глубине, у него свербело в сердце, но он велел себе не расчесывать. Он боялся того, что может оттуда вытечь.

    Где-то там, в глубине, у него свербело в сердце, но он велел себе не расчесывать. Он боялся того, что может оттуда вытечь.
14. «

    Чахлый свет — лучше, чем никакого…

    Чахлый свет — лучше, чем никакого…
15. «

    Минута за минутой, час за часом не проходила тревога — или, точнее, паранойя. От преступных деяний такое с человеком бывает — особенно с ребенком. Начинаешь представлять всевозможные виды заловленности.

    Минута за минутой, час за часом не проходила тревога — или, точнее, паранойя. От преступных деяний такое с человеком бывает — особенно с ребенком. Начинаешь представлять всевозможные виды заловленности.
16. «

    Можно сказать, это была судьба. Видите ли, кто-то может сказать, что немецкий фашизм получился от антисемитизма, не в меру ретивого вождя и нации озлобленных баранов, но всё это ничего бы не дало без любви немцев к одному интересному занятию: Жечь. Немцы любили что-нибудь жечь. Лавки, синагоги, Рейхстаги, дома, личные вещи, умерщвленных людей и, само собой, книги. Хороший костер из книг всегда был им по душе...

    Можно сказать, это была судьба. Видите ли, кто-то может сказать, что немецкий фашизм получился от антисемитизма, не в меру ретивого вождя и нации озлобленных баранов, но всё это ничего бы не дало без любви немцев к одному интересному занятию: Жечь. Немцы любили что-нибудь жечь. Лавки, синагоги, Рейхстаги, дома, личные вещи, умерщвленных людей и, само собой, книги. Хороший костер из книг всегда был им по душе...
17. «

    Бог никогда ничего не говорит. Думаете, вы один такой, кому он не отвечает?

    Бог никогда ничего не говорит. Думаете, вы один такой, кому он не отвечает?
18. «

    ***Некоторые сведения о Сталинграде*** 1. В 1942-м и в начале 1943-го небо в этом городе каждое утро выцветало до белой простыни. 2. Весь день напролёт, пока я переносил по небу души, простыню забрызгивало кровью, пока она не пропитывалась насквозь и не провисала до земли. 3. Вечером её выжимали и вновь отбеливали к следующему рассвету. 4. И всё это, пока бои шли только днём.

    ***Некоторые сведения о Сталинграде*** 1. В 1942-м и в начале 1943-го небо в этом городе каждое утро выцветало до белой простыни. 2. Весь день напролёт, пока я переносил по небу души, простыню забрызгивало кровью, пока она не пропитывалась насквозь и не провисала до земли. 3. Вечером её выжимали и вновь отбеливали к следующему рассвету. 4. И всё это, пока бои шли только днём.
19. «

    По всем статьям, забирать такого мальчишку, как Руди, — просто грабёж: столько жизни в нём, столько всего, ради чего стоит жить, — и всё же я почему-то уверен, что ему бы понравились этот битый камень и разбухшее небо в ту ночь, когда он скончался. Он бы заплакал, обернулся и улыбнулся — если бы только увидел книжную воришку на четвереньках рядом со своим уничтоженным телом. Он бы обрадовался, что Лизель Мемингер целует его запыленные губы, убитые бомбой. Да, я это знаю. Во тьме моего бьющегося тьмой сердца — знаю. Ещё как бы ему это понравилось. Видите? Сердце есть даже у смерти.

    По всем статьям, забирать такого мальчишку, как Руди, — просто грабёж: столько жизни в нём, столько всего, ради чего стоит жить, — и всё же я почему-то уверен, что ему бы понравились этот битый камень и разбухшее небо в ту ночь, когда он скончался. Он бы заплакал, обернулся и улыбнулся — если бы только увидел книжную воришку на четвереньках рядом со своим уничтоженным телом. Он бы обрадовался, что Лизель Мемингер целует его запыленные губы, убитые бомбой. Да, я это знаю. Во тьме моего бьющегося тьмой сердца — знаю. Ещё как бы ему это понравилось. Видите? Сердце есть даже у смерти.
20. «

    Снежинки пепла кружили с такой прелестью, что подмывало их ловить высунутым языком, попробовать на вкус. Но эти снежинки опалили бы губы. Спалили бы сам рот.

    Снежинки пепла кружили с такой прелестью, что подмывало их ловить высунутым языком, попробовать на вкус. Но эти снежинки опалили бы губы. Спалили бы сам рот.