58 цитат из книги «Марсель Пруст. Пленница» с глубоким смыслом

58 цитат из книги «Марсель Пруст. Пленница» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет ревности без отклонений. Один все-таки идет на то, чтобы его обманули, лишь бы об этом довели до его сведения; другой предпочитает, чтобы от него скрывали обман, причем оба одинаково нелепы.

   Нет ревности без отклонений. Один все-таки идет на то, чтобы его обманули, лишь бы об этом довели до его сведения; другой предпочитает, чтобы от него скрывали обман, причем оба одинаково нелепы.
2. «

   Дело в том, что когда мы хотим подражать чему-то вполне реальному, мы забываем, что это нечто порождено не желанием подрожать, а бессознательной силой, тоже реальной.

   Дело в том, что когда мы хотим подражать чему-то вполне реальному, мы забываем, что это нечто порождено не желанием подрожать, а бессознательной силой, тоже реальной.
3. «

   Только в глазах у тех, кто нас не понимает, нам выгодно поддерживать престиж, который наша интеллигентность утвердила в глазах людей более образованных, чем мы.

   Только в глазах у тех, кто нас не понимает, нам выгодно поддерживать престиж, который наша интеллигентность утвердила в глазах людей более образованных, чем мы.
4. «

   Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.

   Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.
5. «

   От любви у женщины, которую наша ревность выбрала себе объектом, остаются главным образом поступки; если она откроет вам их все до одного, вам, пожалуй, легко будет исцелиться от любви.

   От любви у женщины, которую наша ревность выбрала себе объектом, остаются главным образом поступки; если она откроет вам их все до одного, вам, пожалуй, легко будет исцелиться от любви.
6. «

   С угрозою ко мне ты обратил чело, Оно меня тотчас в смятенье привело... Кто вынести бы мог без дрожи этот взгляд, В котором молнии бессчетные горят?

   С угрозою ко мне ты обратил чело, Оно меня тотчас в смятенье привело... Кто вынести бы мог без дрожи этот взгляд, В котором молнии бессчетные горят?

   — Альбертина · книга
7. «

   Редактор газеты или журнала лжет с самым невинным видом, тем более торжественным, что ему во многих случаях нужно скрывать, что он поступает точно так же и прибегает к тем же торгашеским уловкам, какие он клеймил у других редакторов газет и директоров театров, у других издателей, воздвигая против них знамя честности.

   Редактор газеты или журнала лжет с самым невинным видом, тем более торжественным, что ему во многих случаях нужно скрывать, что он поступает точно так же и прибегает к тем же торгашеским уловкам, какие он клеймил у других редакторов газет и директоров театров, у других издателей, воздвигая против них знамя честности.
8. «

   И все-таки я не сознавал, что ведь я давно не вижу Альбертину, так как для меня она давно вступила в тот печальный период, когда существо, рассеянное во времени и в пространстве, для нас уже не женщина, а ряд неясных нам событий, ряд неразрешимых проблем, море, которое мы пытаемся, подобно смехотворному Ксерксу, высечь в наказание за все то, что оно поглотило.

   И все-таки я не сознавал, что ведь я давно не вижу Альбертину, так как для меня она давно вступила в тот печальный период, когда существо, рассеянное во времени и в пространстве, для нас уже не женщина, а ряд неясных нам событий, ряд неразрешимых проблем, море, которое мы пытаемся, подобно смехотворному Ксерксу, высечь в наказание за все то, что оно поглотило.
9. «

   Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

   Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.
10. «

    Праздничная сутолока на улицах для человека влюбчивого такая же находка, как для археолога неровная земля, в которой он производит раскопки и обнаруживает античные медали.

    Праздничная сутолока на улицах для человека влюбчивого такая же находка, как для археолога неровная земля, в которой он производит раскопки и обнаруживает античные медали.
11. «

    Каждый из нас неизбежно продолжает в себе жизнь своих предков.

    Каждый из нас неизбежно продолжает в себе жизнь своих предков.
12. «

    Если женщины из тех домов, которые прежде назывались домами терпимости, если кокотки не привлекают нас, то это не значит, что другие красивее их; это значит, что они готовы отдаться ; это значит. что то, чего мы от них ждем, они уже нам предлагают; победы тут нет.

    Если женщины из тех домов, которые прежде назывались домами терпимости, если кокотки не привлекают нас, то это не значит, что другие красивее их; это значит, что они готовы отдаться ; это значит. что то, чего мы от них ждем, они уже нам предлагают; победы тут нет.
13. «

    Неприятно, когда залезают в душу.

    Неприятно, когда залезают в душу.
14. «

    Послушание Альбертины являлось не платой за туалеты, которые я ей покупал, за яхту, которую я ей обещал, а дополнением к ней, моей привилегией; долги и повинности властелина составляют часть его владычества, определяют его, служат доказательством так же, как и его права.

    Послушание Альбертины являлось не платой за туалеты, которые я ей покупал, за яхту, которую я ей обещал, а дополнением к ней, моей привилегией; долги и повинности властелина составляют часть его владычества, определяют его, служат доказательством так же, как и его права.
15. «

    Некоторые индивидуумы, как нам представляется, стоят на такой высоте, что мы не можем приложить к ним обычную мерку, какую мы прилагаем к нашим близким знакомым.

    Некоторые индивидуумы, как нам представляется, стоят на такой высоте, что мы не можем приложить к ним обычную мерку, какую мы прилагаем к нашим близким знакомым.
16. «

    Если у нас давно никого не было, мы очень боимся начать снова любить.

    Если у нас давно никого не было, мы очень боимся начать снова любить.
17. «

    При расставании тот, кто не любит, расточает нежные слова, любовь прямо не выражается, и, может быть, он не так уж неточен, ибо многие радости любви в конце концов рождают в человеке, которым увлекаются, хотя сам он не увлечен, привязанность, благодарность — чувства менее эгоистичные.

    При расставании тот, кто не любит, расточает нежные слова, любовь прямо не выражается, и, может быть, он не так уж неточен, ибо многие радости любви в конце концов рождают в человеке, которым увлекаются, хотя сам он не увлечен, привязанность, благодарность — чувства менее эгоистичные.
18. «

    Честолюбие, слава меня не волновали. А вот плотская любовь, радость победы над множеством соперников — это было во мне сильно.

    Честолюбие, слава меня не волновали. А вот плотская любовь, радость победы над множеством соперников — это было во мне сильно.
19. «

    Память, вместо того чтобы служить всегда находящимся у нас перед глазами дубликатом событий из нашей жизни, скорее представляет собою небытие, откуда мы имеем возможность время от времени извлекать нынешние подобия мертвых воспоминаний.

    Память, вместо того чтобы служить всегда находящимся у нас перед глазами дубликатом событий из нашей жизни, скорее представляет собою небытие, откуда мы имеем возможность время от времени извлекать нынешние подобия мертвых воспоминаний.
20. «

    Он был скучен, как ученый, который ничего не видит за пределами своей специальности, надоедлив, как всезнайка, который хвастается тем, что ему известны тайны, и горит желанием их выдать.

    Он был скучен, как ученый, который ничего не видит за пределами своей специальности, надоедлив, как всезнайка, который хвастается тем, что ему известны тайны, и горит желанием их выдать.