Подборка из книги: 116 цитат — «Марсель Пруст. У Германтов»

116 цитат из книги «Марсель Пруст. У Германтов» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мне бы только знать, что варится в моем котле, а в чужие я не заглядываю.

   Мне бы только знать, что варится в моем котле, а в чужие я не заглядываю.

   — Франсуаза · книга
2. «

   И хорошее и дурное очень выигрывает, если это одобряется людьми для нас авторитетными.

   И хорошее и дурное очень выигрывает, если это одобряется людьми для нас авторитетными.
3. «

   На земле не существует вещей более прельстительных и менее прельстительных.

   На земле не существует вещей более прельстительных и менее прельстительных.
4. «

   Помимо индивидуальных особенностей, в ту эпоху еще была заметна разница между любым богатым щеголем из аристократии и любым богатым щеголем из мира финансистов и крупных промышленников.

   Помимо индивидуальных особенностей, в ту эпоху еще была заметна разница между любым богатым щеголем из аристократии и любым богатым щеголем из мира финансистов и крупных промышленников.
5. «

   Ей так хотелось, чтобы все знали, «какие большие у нас деньги», что мы богаты, не потому чтобы одно богатство, богатство без добродетели, являлось в глазах Франсуазы высшим благом, но и потому, что добродетель без богатства тоже не была ее идеалом.

   Ей так хотелось, чтобы все знали, «какие большие у нас деньги», что мы богаты, не потому чтобы одно богатство, богатство без добродетели, являлось в глазах Франсуазы высшим благом, но и потому, что добродетель без богатства тоже не была ее идеалом.
6. «

   Мой сон и валяние в постели по утрам превращались в прелестную сказку. В прелестную, а может быть и благотворную. Я убеждал себя, что есть спасение и от самых лютых мучений, что уж, во всяком случае, покой обрести можно.

   Мой сон и валяние в постели по утрам превращались в прелестную сказку. В прелестную, а может быть и благотворную. Я убеждал себя, что есть спасение и от самых лютых мучений, что уж, во всяком случае, покой обрести можно.
7. «

   Влияние среды, о котором теперь так много говорят, особенно сильно в сфере интеллектуальной. Человек увлечен какой-то идеей; людей на свете гораздо больше, чем идей, поэтому людей одинаковых убеждений много.

   Влияние среды, о котором теперь так много говорят, особенно сильно в сфере интеллектуальной. Человек увлечен какой-то идеей; людей на свете гораздо больше, чем идей, поэтому людей одинаковых убеждений много.
8. «

   Мне было грустно от сознания, что я теперь безразличен к тому, ради чего когда-то жертвовал здоровьем, покоем.

   Мне было грустно от сознания, что я теперь безразличен к тому, ради чего когда-то жертвовал здоровьем, покоем.
9. «

   Поэты уверяют, будто, опять входя в дом, сад, где протекала наша молодость, мы на миг становимся теми же, что и тогда. Паломничества эти очень опасны, они могут обрадовать нас, но и разочаровать.

   Поэты уверяют, будто, опять входя в дом, сад, где протекала наша молодость, мы на миг становимся теми же, что и тогда. Паломничества эти очень опасны, они могут обрадовать нас, но и разочаровать.
10. «

    Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

    Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.
11. «

    Хотя роскошь порождает не богатство, а расточительность, все-таки расточительность длится дольше, если она находит поддержку в богатстве, а зато богатство дает ей возможность гореть всеми своими огнями.

    Хотя роскошь порождает не богатство, а расточительность, все-таки расточительность длится дольше, если она находит поддержку в богатстве, а зато богатство дает ей возможность гореть всеми своими огнями.
12. «

    Частые денежные просьбы покинутой любовницы дают нам далеко не полное представление о её жизни, а лишь наводят на подозрение, – да и то довольно-таки смутное, – что брошенная или бросившая сидит на мели за отсутствием богатого покровителя. Каждая её просьба радует ревнивца, потому что это облегчает его страдания, и он немедленно посылает ей денег – ему хочется, чтобы у неё было все, кроме любовника.

    Частые денежные просьбы покинутой любовницы дают нам далеко не полное представление о её жизни, а лишь наводят на подозрение, – да и то довольно-таки смутное, – что брошенная или бросившая сидит на мели за отсутствием богатого покровителя. Каждая её просьба радует ревнивца, потому что это облегчает его страдания, и он немедленно посылает ей денег – ему хочется, чтобы у неё было все, кроме любовника.
13. «

    У каждого из нас свой особый, меняющийся с возрастом мир, но несловоохотливость стариков лишает возможности молодежь составить себе представление об их прошлом и обнять мысленным взором целый период времени.

    У каждого из нас свой особый, меняющийся с возрастом мир, но несловоохотливость стариков лишает возможности молодежь составить себе представление об их прошлом и обнять мысленным взором целый период времени.
14. «

    Каждая часть его тела словно говорила о его несметных богатствах, приобретала благодаря этим богатствам особую плотность, как будто для того, чтобы сотворить этого человека, стоившего так дорого, его богатства были переплавлены в один человекообразный слиток.

    Каждая часть его тела словно говорила о его несметных богатствах, приобретала благодаря этим богатствам особую плотность, как будто для того, чтобы сотворить этого человека, стоившего так дорого, его богатства были переплавлены в один человекообразный слиток.
15. «

    Даже в ссорах добряка со злюкой, притом, что добряк совершенно прав, всегда найдется какой-нибудь пустяк, который может создать злюке видимость правоты хотя бы в одном единственном пункте.

    Даже в ссорах добряка со злюкой, притом, что добряк совершенно прав, всегда найдется какой-нибудь пустяк, который может создать злюке видимость правоты хотя бы в одном единственном пункте.
16. «

    То, что мне было предложено в качестве исходного пункта, это на все согласное лицо, для Роберта являлось конечной целью, к которой он шел через столько надежд, сомнений, мечтаний! Он давал более миллиона, чтобы иметь, — чтобы не доставалось другим, — то, что мне, как и другим предлагалось за двадцать франков.

    То, что мне было предложено в качестве исходного пункта, это на все согласное лицо, для Роберта являлось конечной целью, к которой он шел через столько надежд, сомнений, мечтаний! Он давал более миллиона, чтобы иметь, — чтобы не доставалось другим, — то, что мне, как и другим предлагалось за двадцать франков.
17. «

    Творчество писателя служит трагической актрисе всего лишь материалом, который сам по себе не имеет для нее существенного значения, материалом для высокохудожественной интерпретации.

    Творчество писателя служит трагической актрисе всего лишь материалом, который сам по себе не имеет для нее существенного значения, материалом для высокохудожественной интерпретации.
18. «

    Золя не реалист — он поэт! Он возвеличивает все, к чему бы ни прикоснулся. У него все принимает огромные размеры, он создает навозный эпос! Это Гомер, воспевающий выгребные ямы!

    Золя не реалист — он поэт! Он возвеличивает все, к чему бы ни прикоснулся. У него все принимает огромные размеры, он создает навозный эпос! Это Гомер, воспевающий выгребные ямы!

    — герцогиня Германтская · книга
19. «

    Я понимал, что вещь, за которую я бы не дал и двадати франков в публичном доме, где мне ее предложили за двадцать франков, — не дал бы потому, что там она была всего-навсего женщиной, которой хотелось заработать двадцать франков, — может стоить больше миллиона, дороже семьи, дороже самого завидного положения в обществе, если сперва она представилась нашему воображению существом неведомым, манящим, которое нелегко словить и удержать.

    Я понимал, что вещь, за которую я бы не дал и двадати франков в публичном доме, где мне ее предложили за двадцать франков, — не дал бы потому, что там она была всего-навсего женщиной, которой хотелось заработать двадцать франков, — может стоить больше миллиона, дороже семьи, дороже самого завидного положения в обществе, если сперва она представилась нашему воображению существом неведомым, манящим, которое нелегко словить и удержать.
20. «

    Светские люди настолько привыкли, чтобы с ними искали знакомства, что всякий, кто их избегает, кажется им диковинкой и всецело завладевает их вниманием.

    Светские люди настолько привыкли, чтобы с ними искали знакомства, что всякий, кто их избегает, кажется им диковинкой и всецело завладевает их вниманием.