77 цитат из книги «Марсель Пруст. У Германтов»

77 цитат из книги «Марсель Пруст. У Германтов» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никогда не угадаешь, на что могут нам пригодиться чьи-нибудь мнения или же завязавшееся знакомство.

   Никогда не угадаешь, на что могут нам пригодиться чьи-нибудь мнения или же завязавшееся знакомство.
2. «

   Нельзя правдиво описать жизнь человека, если не омыть ее в сне, в который она погружается и который каждую ночь окружает ее подобно тому, как море окружает полуостров.

   Нельзя правдиво описать жизнь человека, если не омыть ее в сне, в который она погружается и который каждую ночь окружает ее подобно тому, как море окружает полуостров.
3. «

   Я подумал, как было бы интересно попытаться определить, несмотря на всю их сложность, до сих пор, с моей точки зрения, недостаточно изученные взаимоотношения доброты и злобы в одном и том же сердце.

   Я подумал, как было бы интересно попытаться определить, несмотря на всю их сложность, до сих пор, с моей точки зрения, недостаточно изученные взаимоотношения доброты и злобы в одном и том же сердце.
4. «

   Какой это чудовищный обман — любовь, но не та, какою мы любим женщину, существующую в действительности, а та, что заставляет нас играть с куклой, находящейся у нас в мозгу, впрочем, единственной, которая всегда в нашем распоряжении, единственной, которой мы будем обладать и которую произвол памяти, почти такой же неограниченный, как произвол воображения, может сделать непохожей на женщину из действительного мира.

   Какой это чудовищный обман — любовь, но не та, какою мы любим женщину, существующую в действительности, а та, что заставляет нас играть с куклой, находящейся у нас в мозгу, впрочем, единственной, которая всегда в нашем распоряжении, единственной, которой мы будем обладать и которую произвол памяти, почти такой же неограниченный, как произвол воображения, может сделать непохожей на женщину из действительного мира.
5. «

   У звуков места нет. С движениями связываем их мы.

   У звуков места нет. С движениями связываем их мы.
6. «

   Я понял, что не только физический мир отличается от того, каким мы его видим; что всякое явление не похоже на то, которое, как нам кажется, мы воспринимаем непосредственно.

   Я понял, что не только физический мир отличается от того, каким мы его видим; что всякое явление не похоже на то, которое, как нам кажется, мы воспринимаем непосредственно.
7. «

   Существовавшие пока лишь в мечтах, чаемые многими выгодные браки ( на примете было, правда, немало «богатых невест», но все-таки число тех, кто зарился на богатое приданое, значительно превышало число богатых приданых) пробуждали у этих людей дух соперничества.

   Существовавшие пока лишь в мечтах, чаемые многими выгодные браки ( на примете было, правда, немало «богатых невест», но все-таки число тех, кто зарился на богатое приданое, значительно превышало число богатых приданых) пробуждали у этих людей дух соперничества.
8. «

   Я понимал, что вещь, за которую я бы не дал и двадати франков в публичном доме, где мне ее предложили за двадцать франков, — не дал бы потому, что там она была всего-навсего женщиной, которой хотелось заработать двадцать франков, — может стоить больше миллиона, дороже семьи, дороже самого завидного положения в обществе, если сперва она представилась нашему воображению существом неведомым, манящим, которое нелегко словить и удержать.

   Я понимал, что вещь, за которую я бы не дал и двадати франков в публичном доме, где мне ее предложили за двадцать франков, — не дал бы потому, что там она была всего-навсего женщиной, которой хотелось заработать двадцать франков, — может стоить больше миллиона, дороже семьи, дороже самого завидного положения в обществе, если сперва она представилась нашему воображению существом неведомым, манящим, которое нелегко словить и удержать.
9. «

   Король везде у себя дома, а хозяин при нем в своей собственной гостиной всего только гость.

   Король везде у себя дома, а хозяин при нем в своей собственной гостиной всего только гость.

   — маркиза де Вильпаризи · книга
10. «

    Наслаждение есть не что иное, как исполнение предшествующего ему желания, и желание не всегда одинаково, оно меняется в зависимости от бесчисленных прихотей мечты, от случайных воспоминаний, от возбужденности, от того, в каком порядке располагаются прежние наши желания, ибо те, которые были удовлетворены позднее других, отдыхают, пока хотя бы частично не забудется разочарование, связанное с удовлетворением.

    Наслаждение есть не что иное, как исполнение предшествующего ему желания, и желание не всегда одинаково, оно меняется в зависимости от бесчисленных прихотей мечты, от случайных воспоминаний, от возбужденности, от того, в каком порядке располагаются прежние наши желания, ибо те, которые были удовлетворены позднее других, отдыхают, пока хотя бы частично не забудется разочарование, связанное с удовлетворением.
11. «

    В приливе откровенности, который вызывается физической близостью, во всяком случае в первоначальную пору, с первых же слов, пока эта близость еще не успела породить специфического двуличия и внутренней отчужденности, — она рассказала ему одну историю, связанную с ее семьей.

    В приливе откровенности, который вызывается физической близостью, во всяком случае в первоначальную пору, с первых же слов, пока эта близость еще не успела породить специфического двуличия и внутренней отчужденности, — она рассказала ему одну историю, связанную с ее семьей.
12. «

    Дворецкий считал, что все политические деятели продажны, и присвоение казенных денег представлялось ему менее тяжким преступлением, нежели самая обыкновенная кража.

    Дворецкий считал, что все политические деятели продажны, и присвоение казенных денег представлялось ему менее тяжким преступлением, нежели самая обыкновенная кража.
13. «

    В языке Франсуазы, как и во французском языке вообще, в особенности что касается названий мест, было полно ошибок.

    В языке Франсуазы, как и во французском языке вообще, в особенности что касается названий мест, было полно ошибок.
14. «

    Не только каждый вид опьянения, начиная с опьянения солнцем или путешествием и кончая опьянением усталостью или вином, но и каждая степень опьянения, требующая особой «отметки», вроде тех, какие указывают глубину моря, раскрывает в нас на той глубине, где он находится, человека неповторимого.

    Не только каждый вид опьянения, начиная с опьянения солнцем или путешествием и кончая опьянением усталостью или вином, но и каждая степень опьянения, требующая особой «отметки», вроде тех, какие указывают глубину моря, раскрывает в нас на той глубине, где он находится, человека неповторимого.
15. «

    Последнее слово всегда остается за эгоистами: когда они принимают твердые решения, то чем более чувствительные струны задевают в них люди, пытающиеся отговорить их, тем большее возмущение вызывают у них своим упорством не они сами, а те, кто ставит их перед необходимостью проявлять упорство; и в конце концов их непреклонность может дойти до пределов жестокости, но в их глазах это только усугубляет вину человека, который настолько неделикатен, что страдает и оказывается правым.

    Последнее слово всегда остается за эгоистами: когда они принимают твердые решения, то чем более чувствительные струны задевают в них люди, пытающиеся отговорить их, тем большее возмущение вызывают у них своим упорством не они сами, а те, кто ставит их перед необходимостью проявлять упорство; и в конце концов их непреклонность может дойти до пределов жестокости, но в их глазах это только усугубляет вину человека, который настолько неделикатен, что страдает и оказывается правым.
16. «

    Он милейший человек: сроду никого не зарезал.

    Он милейший человек: сроду никого не зарезал.

    — герцогиня Германтская · книга
17. «

    Ту, которой отдавал все, так быстро заменяет другая, что сам удивляешься, как можешь ты ежечасно отдавать ей то новое, что в тебе рождается.

    Ту, которой отдавал все, так быстро заменяет другая, что сам удивляешься, как можешь ты ежечасно отдавать ей то новое, что в тебе рождается.
18. «

    Потребность говорить мешает не только слушать, но и видеть.

    Потребность говорить мешает не только слушать, но и видеть.
19. «

    Человеку, все время находящемуся между двумя плоскостями, — между плоскостью опыта и плоскостью воображения, — хочется углубиться в идеальное бытие людей, с которыми он знаком, и познакомиться с теми, чью жизнь ему рисовало воображение.

    Человеку, все время находящемуся между двумя плоскостями, — между плоскостью опыта и плоскостью воображения, — хочется углубиться в идеальное бытие людей, с которыми он знаком, и познакомиться с теми, чью жизнь ему рисовало воображение.
20. «

    У Сен-Лу, у которого из сочетания недостатков его родителей выросли дотоинства, надо всем царили пленительно открытый ум и пленительно открытое сердце.

    У Сен-Лу, у которого из сочетания недостатков его родителей выросли дотоинства, надо всем царили пленительно открытый ум и пленительно открытое сердце.