218 лучших цитат из книги «Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита»

Ниже 218 цитат из книги «Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Каким отделением выдан документ? — спросил кот, всматриваясь в страницу. Ответа не последовало. — Четыреста двенадцатым, − сам себе сказал кот, водя лапой по паспорту, который он держал кверху ногами, − ну да, конечно! Мне это отделение известно! Там кому попало выдают паспорта! А я б, например, не выдал такому, как вы! Глянул бы только раз в лицо и моментально отказал бы!

   — Каким отделением выдан документ? — спросил кот, всматриваясь в страницу. Ответа не последовало. — Четыреста двенадцатым, − сам себе сказал кот, водя лапой по паспорту, который он держал кверху ногами, − ну да, конечно! Мне это отделение известно! Там кому попало выдают паспорта! А я б, например, не выдал такому, как вы! Глянул бы только раз в лицо и моментально отказал бы!

   — Кот Бегемот · книга
2. «

   — Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич... — Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.

   — Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич... — Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.

   — Михаил Александрович Берлиоз · книга
3. «

   Ремиз, — заорал кот, — ура! — И тут он, отставив в сторону примус, выхватил из-за спины браунинг.

   Ремиз, — заорал кот, — ура! — И тут он, отставив в сторону примус, выхватил из-за спины браунинг.

   — Кот Бегемот · книга
4. «

   Обидно... обидно смотреть как гибнут люди. Но я ничем не могу помочь.

   Обидно... обидно смотреть как гибнут люди. Но я ничем не могу помочь.
5. «

   Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

   Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

   — Воланд · книга
6. «

   Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире!

   Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире!

   — Коровьев (Фагот) · книга
7. «

   Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, – отозвался Воланд, – но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

   Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, – отозвался Воланд, – но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

   — Воланд · книга
8. «

   — Ай-яй-яй! — Воскликнул артист, — да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно. Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал. — Неужели мошенники? — Тревожно спросил у гостя маг, — неужели среди москвичей есть мошенники?

   — Ай-яй-яй! — Воскликнул артист, — да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно. Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал. — Неужели мошенники? — Тревожно спросил у гостя маг, — неужели среди москвичей есть мошенники?

   — Воланд · книга
9. «

   И еще: не пропустить никого. Хоть улыбочку, если не будет времени бросить слово, хоть малюсенький поворот головы. Все, что угодно, но только не невнимание.

   И еще: не пропустить никого. Хоть улыбочку, если не будет времени бросить слово, хоть малюсенький поворот головы. Все, что угодно, но только не невнимание.

   — Коровьев (Фагот) · книга
10. «

    ...большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге.

    ...большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге.

    — Михаил Александрович Берлиоз · книга
11. «

    Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.

    Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.

    — Мастер · книга
12. «

    Рукописи не горят.

    Рукописи не горят.

    — Воланд · книга
13. «

    — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

    — Между прочим, этот, — тут Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать? — Голову ему оторвать! — сказал кто-то сурово на галерке. — Как вы говорите? Ась? — тотчас отозвался на это безобразное предложение Фагот, — голову оторвать? Это идея! Бегемот! — закричал он коту, — делай! Эйн, цвей, дрей! И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи.

    — Коровьев (Фагот) · книга
14. «

    ... трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. <…> Нет, философ, я тебе возражаю. Это самый страшный порок.

    ... трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. <…> Нет, философ, я тебе возражаю. Это самый страшный порок.

    — Иешуа Га-Ноцри · книга
15. «

    Так вот вы какие стеклышки у себя завели!

    Так вот вы какие стеклышки у себя завели!

    — Иван Бездомный · книга
16. «

    Подумаешь, бином Ньютона!

    Подумаешь, бином Ньютона!

    — Коровьев (Фагот) · книга
17. «

    Но, улегшись у ног и даже не глядя на своего хозяина, а глядя в вечереющий сад, пес сразу понял, что хозяина его постигла беда. Поэтому он переменил позу, поднялся, зашел сбоку и передние лапы и голову положил на колени прокуратору, вымазав полы плаща мокрым песком <...> Так оба они, и пес и человек, любящие друг друга, встретили праздничную ночь на балконе.

    Но, улегшись у ног и даже не глядя на своего хозяина, а глядя в вечереющий сад, пес сразу понял, что хозяина его постигла беда. Поэтому он переменил позу, поднялся, зашел сбоку и передние лапы и голову положил на колени прокуратору, вымазав полы плаща мокрым песком <...> Так оба они, и пес и человек, любящие друг друга, встретили праздничную ночь на балконе.
18. «

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — …Хороши ваши стихи, скажите сами? – Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван. – Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще. – Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

    — Мастер · книга
19. «

    – Это водка? – слабо спросила Маргарита. Кот подпрыгнул на стуле от обиды. – Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

    – Это водка? – слабо спросила Маргарита. Кот подпрыгнул на стуле от обиды. – Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

    — Кот Бегемот · книга
20. «

    Два глаза упёрлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и чёрный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.

    Два глаза упёрлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и чёрный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.