39 цитат из книги «Михаил Булгаков. Собачье сердце» для вдохновения

39 цитат из книги «Михаил Булгаков. Собачье сердце» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

   Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
2. «

   Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку.

   Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку.
3. «

   Шариков: Желаю, чтобы все! Борменталь: И вам... того же.

   Шариков: Желаю, чтобы все! Борменталь: И вам... того же.

   — Шариков · книга
4. «

   Пойти, что-ль, пожрать. Ну их в болото.

   Пойти, что-ль, пожрать. Ну их в болото.

   — пёс Шарик · книга
5. «

   Наука ещё не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм.

   Наука ещё не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
6. «

   Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

   Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
7. «

   Сообразите, что весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которое существует в природе.

   Сообразите, что весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которое существует в природе.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
8. «

   Никого драть нельзя! Запомни это раз навсегда. На человека и на животное можно действовать только внушением.

   Никого драть нельзя! Запомни это раз навсегда. На человека и на животное можно действовать только внушением.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
9. «

   Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно?

   Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно?

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
10. «

    Учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так пахнет за версту.

    Учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так пахнет за версту.
11. «

    Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

    Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

    — Шариков · книга
12. «

    – Хочу предложить вам, – тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, – взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтиннику штука. – Нет, не возьму, – кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на журналы. Совершенное изумление выразилось на лицах, а женщина покрылась клюквенным налётом. – Почему же вы отказываетесь? – Не хочу. – Вы не сочувствуете детям Германии? – Сочувствую. – Жалеете по полтиннику? – Нет. – Так почему же? – Не хочу.

    – Хочу предложить вам, – тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, – взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтиннику штука. – Нет, не возьму, – кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на журналы. Совершенное изумление выразилось на лицах, а женщина покрылась клюквенным налётом. – Почему же вы отказываетесь? – Не хочу. – Вы не сочувствуете детям Германии? – Сочувствую. – Жалеете по полтиннику? – Нет. – Так почему же? – Не хочу.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
13. «

    ...и все забегали, ухаживая за заболевшим Шариковым. Когда его отводили спать, он, пошатываясь в руках Борменталя, очень нежно и мелодически ругался скверными словами, выговаривая их с трудом.

    ...и все забегали, ухаживая за заболевшим Шариковым. Когда его отводили спать, он, пошатываясь в руках Борменталя, очень нежно и мелодически ругался скверными словами, выговаривая их с трудом.
14. «

    «Шарик» — она назвала его... Какой он к чёрту «Шарик»? Шарик — это значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрёт, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пёс. Впрочем, спасибо на добром слове.

    «Шарик» — она назвала его... Какой он к чёрту «Шарик»? Шарик — это значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрёт, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пёс. Впрочем, спасибо на добром слове.

    — пёс Шарик · книга
15. «

    Террором ничего поделать нельзя с животными, на какой бы ступени развития оно ни стояло... Террор совершенно парализует нервную систему.

    Террором ничего поделать нельзя с животными, на какой бы ступени развития оно ни стояло... Террор совершенно парализует нервную систему.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
16. «

    В очередь, сукины дети, в очередь!

    В очередь, сукины дети, в очередь!

    — Шариков · книга
17. «

    — Позвольте-с вас спросить, почему так отвратительно пахнет? Шариков понюхал куртку озабоченно. — Ну, что ж, пахнет... известно: по специальности. Вчера котов душили, душили.

    — Позвольте-с вас спросить, почему так отвратительно пахнет? Шариков понюхал куртку озабоченно. — Ну, что ж, пахнет... известно: по специальности. Вчера котов душили, душили.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
18. «

    Еда... штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе – большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не только знать что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет – не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И – боже вас сохрани – не читайте до обеда советских газет.

    Еда... штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе – большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не только знать что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет – не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И – боже вас сохрани – не читайте до обеда советских газет.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
19. «

    А вот по глазам — тут уж и вблизи, и издали не спутаешь. О, глаза — значительная вещь. Вроде барометра. Все видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам всякого боится.

    А вот по глазам — тут уж и вблизи, и издали не спутаешь. О, глаза — значительная вещь. Вроде барометра. Все видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам всякого боится.
20. «

    – Вон из квартиры – сегодня, – монотонно повторил Филипп Филиппович, щурясь на свои ногти. Какой-то нечистый дух вселился в Полиграфа Полиграфовича; очевидно, гибель уже караулила его и срок стоял у него за плечами. Он сам бросился в объятия неизбежного и гавкнул злобно и отрывисто: – Да что такое в самом деле! Что, я управы, что ли, не найду на вас? Я на 16 аршинах здесь сижу и буду сидеть. – Убирайтесь из квартиры, – задушенно шепнул Филипп Филиппович.

    – Вон из квартиры – сегодня, – монотонно повторил Филипп Филиппович, щурясь на свои ногти. Какой-то нечистый дух вселился в Полиграфа Полиграфовича; очевидно, гибель уже караулила его и срок стоял у него за плечами. Он сам бросился в объятия неизбежного и гавкнул злобно и отрывисто: – Да что такое в самом деле! Что, я управы, что ли, не найду на вас? Я на 16 аршинах здесь сижу и буду сидеть. – Убирайтесь из квартиры, – задушенно шепнул Филипп Филиппович.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга