41 цитата из книги «Михаил Булгаков. Собачье сердце»

41 цитата из книги «Михаил Булгаков. Собачье сердце» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

   Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
2. «

   Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку.

   Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку.
3. «

   Человеку без документов строго воспрещается существовать!

   Человеку без документов строго воспрещается существовать!

   — Шариков · книга
4. «

   Никого драть нельзя! Запомни это раз навсегда. На человека и на животное можно действовать только внушением.

   Никого драть нельзя! Запомни это раз навсегда. На человека и на животное можно действовать только внушением.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
5. «

   Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? <...> Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнётся разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат «бей разруху!» – я смеюсь. <...>. Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займётся чисткой сараев – прямым своим делом, – разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев! Это никому не удаётся, доктор, и тем более – людям, которые, вообще отстав в развитии от европейцев лет на 200, до сих пор ещё не совсем уверенно застёгивают свои собственные штаны!

   Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? <...> Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнётся разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат «бей разруху!» – я смеюсь. <...>. Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займётся чисткой сараев – прямым своим делом, – разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев! Это никому не удаётся, доктор, и тем более – людям, которые, вообще отстав в развитии от европейцев лет на 200, до сих пор ещё не совсем уверенно застёгивают свои собственные штаны!

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
6. «

   — Во-первых, мы не господа! — Во-первых, вы мужчина или женщина?

   — Во-первых, мы не господа! — Во-первых, вы мужчина или женщина?

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
7. «

   Какая гадина, а ещё пролетарий!

   Какая гадина, а ещё пролетарий!

   — пёс Шарик · книга
8. «

   — Вот всё у вас как на параде, — заговорил он, — салфетку — туда, галстук — сюда, да «извините», да «пожалуйста-мерси», а так, чтобы по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме. — А как это «по-настоящему»? — позвольте осведомиться.

   — Вот всё у вас как на параде, — заговорил он, — салфетку — туда, галстук — сюда, да «извините», да «пожалуйста-мерси», а так, чтобы по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме. — А как это «по-настоящему»? — позвольте осведомиться.

   — Шариков · книга
9. «

   То есть он говорил? Это еще не значит быть человеком.

   То есть он говорил? Это еще не значит быть человеком.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
10. «

    Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину.

    Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину.

    — пёс Шарик · книга
11. «

    На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

    На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
12. «

    Кушано достаточно. Всё испытал, с судьбою своею мирюсь и если плачу сейчас, то только от физической боли и от голода, потому что дух мой еще не угас... Живуч собачий дух.

    Кушано достаточно. Всё испытал, с судьбою своею мирюсь и если плачу сейчас, то только от физической боли и от голода, потому что дух мой еще не угас... Живуч собачий дух.

    — пёс Шарик · книга
13. «

    О, гляньте на меня, я погибаю.

    О, гляньте на меня, я погибаю.
14. «

    Сообразите, что весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которое существует в природе.

    Сообразите, что весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которое существует в природе.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
15. «

    Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года земля налетит на небесную ось!

    Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года земля налетит на небесную ось!

    — Дарья Петровна · книга
16. «

    Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно?

    Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно?

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
17. «

    Не бойтесь, он не кусается. «Я не кусаюсь?» — удивился пёс.

    Не бойтесь, он не кусается. «Я не кусаюсь?» — удивился пёс.
18. «

    Ежели вы проживаете в Москве, и хоть какие-нибудь мозги у вас в голове имеются, вы волей-неволей научитесь грамоте, притом безо всяких курсов. Из сорока тысяч московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово «колбаса».

    Ежели вы проживаете в Москве, и хоть какие-нибудь мозги у вас в голове имеются, вы волей-неволей научитесь грамоте, притом безо всяких курсов. Из сорока тысяч московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово «колбаса».
19. «

    А то что же: один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет...

    А то что же: один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет...

    — Шариков · книга
20. «

    Еда... штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе – большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не только знать что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет – не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И – боже вас сохрани – не читайте до обеда советских газет.

    Еда... штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе – большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не только знать что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет – не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И – боже вас сохрани – не читайте до обеда советских газет.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга