Топ-41 цитата из книги «Милорад Павич. Последняя любовь в Константинополе»

41 цитата из книги «Милорад Павич. Последняя любовь в Константинополе» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... немец ни за что не улыбнется, пока не увидит, какая цена прикреплена к шутке...

   ... немец ни за что не улыбнется, пока не увидит, какая цена прикреплена к шутке...

   — Харлампий Опуич · книга
2. «

   Трудно приходится сыну победителя! Мир никогда не будет принадлежать ему.

   Трудно приходится сыну победителя! Мир никогда не будет принадлежать ему.

   — Папесса · книга
3. «

   ... будущее — это конюшня, из которой является нам страх.

   ... будущее — это конюшня, из которой является нам страх.

   — Софроний Опуич · книга
4. «

   Можно научить человека орудовать саблей быстрее, чем вилкой. А ненависть — это дело, которому учатся поколениями. Это дар.

   Можно научить человека орудовать саблей быстрее, чем вилкой. А ненависть — это дело, которому учатся поколениями. Это дар.

   — Харлампий Опуич · книга
5. «

   День создан для любви, а ночь – для песни, <...> потому что любовь видит, а ночь слышит.

   День создан для любви, а ночь – для песни, <...> потому что любовь видит, а ночь слышит.

   — отец Хризостом · книга
6. «

   Вы, люди, не умеете измерять свои дни. Вы меряете только их длину и говорите, что день длится 24 часа. А дни ваши иногда имеют и глубину, причем большую, чем длина, и глубина эта может достигать месяца или даже года длины дней. Поэтому вы не можете окинуть взглядом свою жизнь. Не говоря уж о смерти…

   Вы, люди, не умеете измерять свои дни. Вы меряете только их длину и говорите, что день длится 24 часа. А дни ваши иногда имеют и глубину, причем большую, чем длина, и глубина эта может достигать месяца или даже года длины дней. Поэтому вы не можете окинуть взглядом свою жизнь. Не говоря уж о смерти…
7. «

   Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!

   Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!

   — Мать · книга
8. «

   Никогда не остается времени на вечность!

   Никогда не остается времени на вечность!

   — Пахомий Тенецкий · книга
9. «

   Боль – это эхо чужой боли.

   Боль – это эхо чужой боли.

   — Еремия Калоперович · книга
10. «

    Каждая большая любовь – своего рода наказание.

    Каждая большая любовь – своего рода наказание.

    — Ерисена Тенецкая · книга
11. «

    У победы детей нет, у нее есть лишь отец. А у поражения сотни детей.

    У победы детей нет, у нее есть лишь отец. А у поражения сотни детей.

    — Отшельник · книга
12. «

    ... мёртвые молодыми не бывают.

    ... мёртвые молодыми не бывают.
13. «

    ... никогда не известно, кто кого на самом деле убил – победитель побежденного или побежденный победителя.

    ... никогда не известно, кто кого на самом деле убил – победитель побежденного или побежденный победителя.
14. «

    Хочешь быть услышанным – повтори два раза.

    Хочешь быть услышанным – повтори два раза.

    — Харлампий Опуич · книга
15. «

    Ей казалось, что по ее лицу можно прочитать все мысли, а по слезам не только мысли, но и сны.

    Ей казалось, что по ее лицу можно прочитать все мысли, а по слезам не только мысли, но и сны.
16. «

    Люди делятся на тех, кто убивает, и на тех, кто ненавидит.

    Люди делятся на тех, кто убивает, и на тех, кто ненавидит.
17. «

    Есть истины, которым человек помогает умереть, – сказала она, – и сам человек – это истина, которая умирает.

    Есть истины, которым человек помогает умереть, – сказала она, – и сам человек – это истина, которая умирает.

    — Ерисена Тенецкая · книга
18. «

    Слезы предают даже после того, как высохнут...

    Слезы предают даже после того, как высохнут...

    — Ерисена Тенецкая · книга
19. «

    Да, половина жизни себе, а половина — Божьей истине. Так и должно быть.

    Да, половина жизни себе, а половина — Божьей истине. Так и должно быть.

    — Софроний Опуич · книга
20. «

    Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.

    Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.