— Почему ты так настойчиво пытаешься заставить ненавидеть себя? — Я не заставляю меня ненавидеть. Я заставляю меня любить. Будь он проклят за то, что прав.
— Какого черта ты носишь при себе пять тысяч долларов? — Вообще-то восемь. На сегодня у меня были большие планы. Проститутки и наркота недешевы, но, полагаю, принесение в жертву животных должно помочь. С днем рождения тебя. — Спасибо, — с невозмутимым видом ответила я.
— Я уже кто-то другой. — Нет, — словно самому себе сказал Ной. А потом: — Нет, ты не кто-то другой. Ты девочка, которая назвала меня придурком во время нашего первого разговора. Которая пыталась заплатить за ланч даже после того, как выяснила, что у меня денег больше, чем у Бога. Которая рисковала задницей, чтобы спасти умирающую собаку. Которая заставляла мою грудь болеть, носила ли зеленый шелк или рваные джинсы. Ты девочка, которую я… Ной замолчал, потом шагнул ко мне. — Ты — моя девочка, — сказал он просто, и это была правда.
Что я могла сказать? «Ной, несмотря на то что ты засранец, а может, именно поэтому, мне бы хотелось сорвать с тебя одежду и завести от тебя детей». Молчи!
— Тебе полагается сказать: «Все, чего я хочу, — это чтобы ты была счастлива. Я сделаю все, чтобы ты была счастливой, даже если это означает жить без тебя». — Прости, — сказал Ной. — Я просто не настолько большой человек.