26 цитат из книги «Морис Дрюон. Проклятые короли 1: Железный король» со смыслом

Ниже 26 цитат из книги «Морис Дрюон. Проклятые короли 1: Железный король»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Конечно, оба брата д'Онэ, как и подобает людям благородным, поначалу все отвергали; но хранитель печати умел допрашивать так, что обвиняемый очень скоро забывал и угрызения совести, и все галантные соображения. Месяц, когда принцессы вступили в преступную связь, дни встреч любовников, ночи, проведенные в Нельской башне, имена слуг-сообщников — все, что для виновных означало страсть, любовный пыл и наслаждение, все было выставлено напоказ, обнажено, захватано чужими руками, втоптано в грязь. А сколько посвященных в тайну людей, должно быть, хихикали сейчас по углам! Присутствующие едва осмеливались поднять глаза на трех принцев, да и сами они не искали взгляда друг друга.

   Конечно, оба брата д'Онэ, как и подобает людям благородным, поначалу все отвергали; но хранитель печати умел допрашивать так, что обвиняемый очень скоро забывал и угрызения совести, и все галантные соображения. Месяц, когда принцессы вступили в преступную связь, дни встреч любовников, ночи, проведенные в Нельской башне, имена слуг-сообщников — все, что для виновных означало страсть, любовный пыл и наслаждение, все было выставлено напоказ, обнажено, захватано чужими руками, втоптано в грязь. А сколько посвященных в тайну людей, должно быть, хихикали сейчас по углам! Присутствующие едва осмеливались поднять глаза на трех принцев, да и сами они не искали взгляда друг друга.
2. «

   Те препятствия, что придают особую прелесть рождающейся любви, становятся тяжкой обузой для любви, уже насчитывающей за собой три долгих года, и не редко ее убивает как раз то, что вызвало на свет.

   Те препятствия, что придают особую прелесть рождающейся любви, становятся тяжкой обузой для любви, уже насчитывающей за собой три долгих года, и не редко ее убивает как раз то, что вызвало на свет.
3. «

   Есть на свете немало людей, которые с детских лет мечтают о путешествиях и приключениях, чтобы не только в глазах посторонних, но и в своих собственных казаться героями. А когда жизнь сталкивает их с долгожданными приключениями, когда опасность близка, они думают с раскаянием: «Кой черт мне все это нужно, понесла же меня нелегкая!»

   Есть на свете немало людей, которые с детских лет мечтают о путешествиях и приключениях, чтобы не только в глазах посторонних, но и в своих собственных казаться героями. А когда жизнь сталкивает их с долгожданными приключениями, когда опасность близка, они думают с раскаянием: «Кой черт мне все это нужно, понесла же меня нелегкая!»
4. «

   Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя таких вот фанатиков общего блага и писаного закона. Их логика граничит с бесчеловечностью, бездушием, как в отношении других, так и в отношении самих себя; эти служители отвлеченных богов и абсолютных правил берут на себя роль палачей, ибо желают быть последними палачами. Но это лишь самообман, так как после их смерти мир перестает им повиноваться.

   Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя таких вот фанатиков общего блага и писаного закона. Их логика граничит с бесчеловечностью, бездушием, как в отношении других, так и в отношении самих себя; эти служители отвлеченных богов и абсолютных правил берут на себя роль палачей, ибо желают быть последними палачами. Но это лишь самообман, так как после их смерти мир перестает им повиноваться.
5. «

   «К чему? — вопрошал себя король. — Ради чего? Где мои победы? Где то, что могло бы пережить меня?» Он вдруг почувствовал всю тщету своих деяний, почувствовал с такой ясностью, с какой думает об этом человек, охваченный мыслью о собственном конце и о предстоящем исчезновении всего сущего, как будто мир перестанет существовать с ним вместе.

   «К чему? — вопрошал себя король. — Ради чего? Где мои победы? Где то, что могло бы пережить меня?» Он вдруг почувствовал всю тщету своих деяний, почувствовал с такой ясностью, с какой думает об этом человек, охваченный мыслью о собственном конце и о предстоящем исчезновении всего сущего, как будто мир перестанет существовать с ним вместе.

   — Филипп Красивый · книга
6. «

   Только среди деревьев, трав и зверей король Филипп ощущал полноту жизни и даже безмятежность.

   Только среди деревьев, трав и зверей король Филипп ощущал полноту жизни и даже безмятежность.
7. «

   И это нежданное одобрение своим действиям, пришедшее из гущи народной, было ему дороже и ценнее шумной хвалы придворных.

   И это нежданное одобрение своим действиям, пришедшее из гущи народной, было ему дороже и ценнее шумной хвалы придворных.
8. «

   Чувство сострадания так естественно охватывает народ при виде беззащитного, несчастного, но смелого человека…

   Чувство сострадания так естественно охватывает народ при виде беззащитного, несчастного, но смелого человека…
9. «

   И те, что кричат, Ангерран, так и не узнают, никогда не узнают, что не в моей власти дать им то, чего они требуют, что зависит это от времени. Победы мои они забудут, а будут помнить налоги, которыми я их облагал, и меня же обвинят в том, что я в своё царствование не накормил их.

   И те, что кричат, Ангерран, так и не узнают, никогда не узнают, что не в моей власти дать им то, чего они требуют, что зависит это от времени. Победы мои они забудут, а будут помнить налоги, которыми я их облагал, и меня же обвинят в том, что я в своё царствование не накормил их.

   — Филипп Красивый · книга
10. «

    Разве существует иное счастье, кроме сознания, что мы отвечаем уделу своему? Разве счастье не в том, чтобы научиться неизменно отвечать «да» Господу... и часто отвечать «нет» людям?

    Разве существует иное счастье, кроме сознания, что мы отвечаем уделу своему? Разве счастье не в том, чтобы научиться неизменно отвечать «да» Господу... и часто отвечать «нет» людям?

    — Филипп IV Красивый · книга
11. «

    – Маргарита? – воскликнула Бланка. – Она заперлась у себя, она сердится, она говорит, что вы такой же злой, как и красивый.

    – Маргарита? – воскликнула Бланка. – Она заперлась у себя, она сердится, она говорит, что вы такой же злой, как и красивый.
12. «

    Люди, призванные сыграть важную роль в истории народов, по большей части не знают, каких событий станут они орудием.

    Люди, призванные сыграть важную роль в истории народов, по большей части не знают, каких событий станут они орудием.
13. «

    Приближенные и друзья томившихся в заточении принцесс спешили сплести невидимую сеть интриг, пустить в ход всё своё влияние, лишь бы отречься от вчерашней дружбы, которой они так кичились прежде. Задвигались, засновали челноки страха, честолюбия и притязаний, спеша затянуть, скрыть под новым узором грубо разорванную ткань.

    Приближенные и друзья томившихся в заточении принцесс спешили сплести невидимую сеть интриг, пустить в ход всё своё влияние, лишь бы отречься от вчерашней дружбы, которой они так кичились прежде. Задвигались, засновали челноки страха, честолюбия и притязаний, спеша затянуть, скрыть под новым узором грубо разорванную ткань.
14. «

    — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

    — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

    — Филипп Красивый · книга
15. «

    …Жалость – прирожденная добродетель женщины, и добродетель, достойная всяческих похвал.

    …Жалость – прирожденная добродетель женщины, и добродетель, достойная всяческих похвал.

    — Робер Артуа · книга
16. «

    Если вы первый будете об этом кричать на всех перекрестках, — недовольно сказал король, — другие не преминут повторять за вами.

    Если вы первый будете об этом кричать на всех перекрестках, — недовольно сказал король, — другие не преминут повторять за вами.
17. «

    Когда человек вынужден искать себе сообщников, приходится доверять им...

    Когда человек вынужден искать себе сообщников, приходится доверять им...
18. «

    Признание, склонность – так называют страсть, когда хотят ее облагородить.

    Признание, склонность – так называют страсть, когда хотят ее облагородить.
19. «

    — А вы все хорошеете, кузина, — сказал он. — Не лгите так безбожно; откуда бы взяться красоте после двенадцатичасового пути, да еще по такой пыли? — возразила королева. — Если человек любил ваш образ, лелеял его в памяти в течение многих недель, он не замечает пыли, он видит лишь ваши глаза.

    — А вы все хорошеете, кузина, — сказал он. — Не лгите так безбожно; откуда бы взяться красоте после двенадцатичасового пути, да еще по такой пыли? — возразила королева. — Если человек любил ваш образ, лелеял его в памяти в течение многих недель, он не замечает пыли, он видит лишь ваши глаза.

    — Робер Артуа · книга
20. «

    Молодости свойственно быстро обретать вновь не только свои силы, но и свои иллюзии.

    Молодости свойственно быстро обретать вновь не только свои силы, но и свои иллюзии.