«Морис Дрюон. Проклятые короли 1: Железный король» в 27 цитат

Ниже 27 цитат из книги «Морис Дрюон. Проклятые короли 1: Железный король»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Молодости свойственно быстро обретать вновь не только свои силы, но и свои иллюзии.

   Молодости свойственно быстро обретать вновь не только свои силы, но и свои иллюзии.
2. «

   Разве существует иное счастье, кроме сознания, что мы отвечаем уделу своему? Разве счастье не в том, чтобы научиться неизменно отвечать «да» Господу... и часто отвечать «нет» людям?

   Разве существует иное счастье, кроме сознания, что мы отвечаем уделу своему? Разве счастье не в том, чтобы научиться неизменно отвечать «да» Господу... и часто отвечать «нет» людям?

   — Филипп IV Красивый · книга
3. «

   Ибо каждому известно, что с помощью языка повешенного, особенно повешенного в пятницу, можно легко вызвать дьявола. А как вот насчет языка обезглавленного, пригоден ли и он для этой цели?

   Ибо каждому известно, что с помощью языка повешенного, особенно повешенного в пятницу, можно легко вызвать дьявола. А как вот насчет языка обезглавленного, пригоден ли и он для этой цели?
4. «

   — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

   — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

   — Филипп Красивый · книга
5. «

   ... и в этот вечер в голове его созрело решение жениться на Мари вопреки всем преградам и помехам, а пожалуй, даже именно из-за этих преград и помех.

   ... и в этот вечер в голове его созрело решение жениться на Мари вопреки всем преградам и помехам, а пожалуй, даже именно из-за этих преград и помех.
6. «

   Люди, призванные сыграть важную роль в истории народов, по большей части не знают, каких событий станут они орудием.

   Люди, призванные сыграть важную роль в истории народов, по большей части не знают, каких событий станут они орудием.
7. «

   Умеешь ласкать даму — умей уважать её репутацию!

   Умеешь ласкать даму — умей уважать её репутацию!

   — Робер Артуа · книга
8. «

   …Жалость – прирожденная добродетель женщины, и добродетель, достойная всяческих похвал.

   …Жалость – прирожденная добродетель женщины, и добродетель, достойная всяческих похвал.

   — Робер Артуа · книга
9. «

   Задушили налогами, а налог — это дьяволово изобретение.

   Задушили налогами, а налог — это дьяволово изобретение.

   — мэтр Анжельбер · книга
10. «

    И те, что кричат, Ангерран, так и не узнают, никогда не узнают, что не в моей власти дать им то, чего они требуют, что зависит это от времени. Победы мои они забудут, а будут помнить налоги, которыми я их облагал, и меня же обвинят в том, что я в своё царствование не накормил их.

    И те, что кричат, Ангерран, так и не узнают, никогда не узнают, что не в моей власти дать им то, чего они требуют, что зависит это от времени. Победы мои они забудут, а будут помнить налоги, которыми я их облагал, и меня же обвинят в том, что я в своё царствование не накормил их.

    — Филипп Красивый · книга
11. «

    Приближенные и друзья томившихся в заточении принцесс спешили сплести невидимую сеть интриг, пустить в ход всё своё влияние, лишь бы отречься от вчерашней дружбы, которой они так кичились прежде. Задвигались, засновали челноки страха, честолюбия и притязаний, спеша затянуть, скрыть под новым узором грубо разорванную ткань.

    Приближенные и друзья томившихся в заточении принцесс спешили сплести невидимую сеть интриг, пустить в ход всё своё влияние, лишь бы отречься от вчерашней дружбы, которой они так кичились прежде. Задвигались, засновали челноки страха, честолюбия и притязаний, спеша затянуть, скрыть под новым узором грубо разорванную ткань.
12. «

    И это нежданное одобрение своим действиям, пришедшее из гущи народной, было ему дороже и ценнее шумной хвалы придворных.

    И это нежданное одобрение своим действиям, пришедшее из гущи народной, было ему дороже и ценнее шумной хвалы придворных.
13. «

    – Маргарита? – воскликнула Бланка. – Она заперлась у себя, она сердится, она говорит, что вы такой же злой, как и красивый.

    – Маргарита? – воскликнула Бланка. – Она заперлась у себя, она сердится, она говорит, что вы такой же злой, как и красивый.
14. «

    Певучий голос придворной дамы терялся под сводами залы, слишком просторной, чтобы женщина могла здесь чувствовать себя счастливой.

    Певучий голос придворной дамы терялся под сводами залы, слишком просторной, чтобы женщина могла здесь чувствовать себя счастливой.
15. «

    Сколько обещаний дается в дороге, и как редко они выполняются по приезде…

    Сколько обещаний дается в дороге, и как редко они выполняются по приезде…
16. «

    Не может человек устоять, когда про него хорошо говорят, а нам, деловым людям, льстец хуже вора.

    Не может человек устоять, когда про него хорошо говорят, а нам, деловым людям, льстец хуже вора.
17. «

    Конечно, оба брата д'Онэ, как и подобает людям благородным, поначалу все отвергали; но хранитель печати умел допрашивать так, что обвиняемый очень скоро забывал и угрызения совести, и все галантные соображения. Месяц, когда принцессы вступили в преступную связь, дни встреч любовников, ночи, проведенные в Нельской башне, имена слуг-сообщников — все, что для виновных означало страсть, любовный пыл и наслаждение, все было выставлено напоказ, обнажено, захватано чужими руками, втоптано в грязь. А сколько посвященных в тайну людей, должно быть, хихикали сейчас по углам! Присутствующие едва осмеливались поднять глаза на трех принцев, да и сами они не искали взгляда друг друга.

    Конечно, оба брата д'Онэ, как и подобает людям благородным, поначалу все отвергали; но хранитель печати умел допрашивать так, что обвиняемый очень скоро забывал и угрызения совести, и все галантные соображения. Месяц, когда принцессы вступили в преступную связь, дни встреч любовников, ночи, проведенные в Нельской башне, имена слуг-сообщников — все, что для виновных означало страсть, любовный пыл и наслаждение, все было выставлено напоказ, обнажено, захватано чужими руками, втоптано в грязь. А сколько посвященных в тайну людей, должно быть, хихикали сейчас по углам! Присутствующие едва осмеливались поднять глаза на трех принцев, да и сами они не искали взгляда друг друга.
18. «

    — А вы все хорошеете, кузина, — сказал он. — Не лгите так безбожно; откуда бы взяться красоте после двенадцатичасового пути, да еще по такой пыли? — возразила королева. — Если человек любил ваш образ, лелеял его в памяти в течение многих недель, он не замечает пыли, он видит лишь ваши глаза.

    — А вы все хорошеете, кузина, — сказал он. — Не лгите так безбожно; откуда бы взяться красоте после двенадцатичасового пути, да еще по такой пыли? — возразила королева. — Если человек любил ваш образ, лелеял его в памяти в течение многих недель, он не замечает пыли, он видит лишь ваши глаза.

    — Робер Артуа · книга
19. «

    — Если, государь, они вступят в новый брак, у них будут наследники... — Пред лицом Господа они женаты. — Господь Бог может расторгнуть... — начал Мариньи. — Господь Бог не повинуется земным владыкам. Господу Богу нет дела до моего царства, у него есть царствие свое. Одними молитвами мне не освободить моих сыновей от брачных уз!

    — Если, государь, они вступят в новый брак, у них будут наследники... — Пред лицом Господа они женаты. — Господь Бог может расторгнуть... — начал Мариньи. — Господь Бог не повинуется земным владыкам. Господу Богу нет дела до моего царства, у него есть царствие свое. Одними молитвами мне не освободить моих сыновей от брачных уз!
20. «

    Нередко бразды правления вручались подростку, которого могущество власти увлекало, как занятная игра. Еще вчера он забавы ради отрывал крылышки у мух, а сегодня мог забавы ради отрубить голову у человека. Такой слишком юный властелин не боялся, да и просто не представлял себе смерти и поэтому, не колеблясь, сеял ее вокруг себя.

    Нередко бразды правления вручались подростку, которого могущество власти увлекало, как занятная игра. Еще вчера он забавы ради отрывал крылышки у мух, а сегодня мог забавы ради отрубить голову у человека. Такой слишком юный властелин не боялся, да и просто не представлял себе смерти и поэтому, не колеблясь, сеял ее вокруг себя.