27 фраз из книги «Наталья Старосельская. Людмила Чурсина», которые запомнились

27 цитат из книги «Наталья Старосельская. Людмила Чурсина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда очень стараешься, даже невозможное становится возможным.

   Когда очень стараешься, даже невозможное становится возможным.

   — Каверин · книга
2. «

   Да, хаоса много в этой жизни, в мире, особенно сейчас, но все равно — мы этот хаос творим. Создаем сами.

   Да, хаоса много в этой жизни, в мире, особенно сейчас, но все равно — мы этот хаос творим. Создаем сами.

   — Людмила Чурсина · книга
3. «

   Отношения людей, тем более семьи, — это очень сложная, тонкая, хрупкая вещь. С ней надо осторожно обращаться и в жизни, и тем более в театре, на сцене.

   Отношения людей, тем более семьи, — это очень сложная, тонкая, хрупкая вещь. С ней надо осторожно обращаться и в жизни, и тем более в театре, на сцене.

   — Людмила Чурсина · книга
4. «

   Все в мире, в искусстве, в культуре нерасторжимо связано с эпохой создания и тесно переплетается с ней, но и контекст дня нынешнего, обусловленного прошлым, порой значительно острее, чем мы привыкли это воспринимать на первый беглый взгляд.

   Все в мире, в искусстве, в культуре нерасторжимо связано с эпохой создания и тесно переплетается с ней, но и контекст дня нынешнего, обусловленного прошлым, порой значительно острее, чем мы привыкли это воспринимать на первый беглый взгляд.

   — Людмила Чурсина · книга
5. «

   Как баловни судьбы, ни Каренин, ни Анна не стремятся к человеколюбию во всеобщем, а не в интимном значении. Ни один, ни другой не слышат иной боли, кроме своей собственной. Страдание делает Каренина добрее, мягче, приоткрывает ему смысл всепрощения.

   Как баловни судьбы, ни Каренин, ни Анна не стремятся к человеколюбию во всеобщем, а не в интимном значении. Ни один, ни другой не слышат иной боли, кроме своей собственной. Страдание делает Каренина добрее, мягче, приоткрывает ему смысл всепрощения.

   — Честных · книга
6. «

   Антон Павлович Чехов для нас, может быть, с каждым годом все более отчетливо становится в ряд тех, кто не просто обозначил, но закрепил понимание руской интеллигенции на переломе веков со всеми их мучительными поисками своего места и назначения в жизни, с сомнениями, надеждами, невозможностью веры и любви.

   Антон Павлович Чехов для нас, может быть, с каждым годом все более отчетливо становится в ряд тех, кто не просто обозначил, но закрепил понимание руской интеллигенции на переломе веков со всеми их мучительными поисками своего места и назначения в жизни, с сомнениями, надеждами, невозможностью веры и любви.

   — Людмила Чурсина · книга
7. «

   Может быть, в наше время это и есть главная загадка — человек, живущий по законам собственной совести и собственных нравственных правил, диктующих совершенно особые правила поведения.

   Может быть, в наше время это и есть главная загадка — человек, живущий по законам собственной совести и собственных нравственных правил, диктующих совершенно особые правила поведения.

   — Людмила Чурсина · книга
8. «

   Мне кажется, кинематограф нельзя рассматривать отдельно от жизни всего общества. Каково оно — таков и кинематограф.

   Мне кажется, кинематограф нельзя рассматривать отдельно от жизни всего общества. Каково оно — таков и кинематограф.

   — Людмила Чурсина · книга
9. «

   Мне кажется, что театр никогда не был агрессивен. Он никогда не воспитывал в человеке агрессивные чувства. В отличие от некоторых современных спектаклей. Кинематограф мог быть агрессивным, театр — нет.

   Мне кажется, что театр никогда не был агрессивен. Он никогда не воспитывал в человеке агрессивные чувства. В отличие от некоторых современных спектаклей. Кинематограф мог быть агрессивным, театр — нет.

   — Людмила Чурсина · книга
10. «

    Память не должна убивать, не должна прекращать течение жизни — она может озарить ее неярким светом, который будет помогать жить дальше даже после самых горьких потерь.

    Память не должна убивать, не должна прекращать течение жизни — она может озарить ее неярким светом, который будет помогать жить дальше даже после самых горьких потерь.

    — Людмила Чурсина · книга
11. «

    Я не мечтательница, я — реалистка. По-моему, всегда была. Очень рано отучилась мечтать, потому что слишком было детство непростое, послевоенное.

    Я не мечтательница, я — реалистка. По-моему, всегда была. Очень рано отучилась мечтать, потому что слишком было детство непростое, послевоенное.

    — Людмила Чурсина · книга
12. «

    Не рассуждай, не хлопочи! Безумство ищет, глупость судит, Дневные раны сном лечи, А завтра быть чему, то будет. Живя, умей все пережить.

    Не рассуждай, не хлопочи! Безумство ищет, глупость судит, Дневные раны сном лечи, А завтра быть чему, то будет. Живя, умей все пережить.

    — Фёдор Иванович Тютчев · книга
13. «

    Мы все ходим на острие жизни и смерти, но забываем о том, что мы смертны. И слава богу! Хотя, как говорил Толстой, день, прожитый без смертной памяти, — напрасно прожитый день. Но к этому приходишь только с годами. Нужно ценить каждый день, нужно ценить живых при жизни.

    Мы все ходим на острие жизни и смерти, но забываем о том, что мы смертны. И слава богу! Хотя, как говорил Толстой, день, прожитый без смертной памяти, — напрасно прожитый день. Но к этому приходишь только с годами. Нужно ценить каждый день, нужно ценить живых при жизни.

    — Людмила Чурсина · книга
14. «

    Наше общество больно. В нем есть недосягаемая элита, есть очень тоненькая прослойка, которую даже не назвать средним классом, — скорее, это люди, которые пытаются им быть, и есть те, кто просто выживает. Конечно, говорят, что гусь свинье не товарищ, но все-таки в каждом есть стремление быть счастливым, быть здоровым, есть желание, чтобы его понимали, слышали, слушали.

    Наше общество больно. В нем есть недосягаемая элита, есть очень тоненькая прослойка, которую даже не назвать средним классом, — скорее, это люди, которые пытаются им быть, и есть те, кто просто выживает. Конечно, говорят, что гусь свинье не товарищ, но все-таки в каждом есть стремление быть счастливым, быть здоровым, есть желание, чтобы его понимали, слышали, слушали.

    — Людмила Чурсина · книга
15. «

    Настает пора, когда необходимо остановиться, оглянуться.

    Настает пора, когда необходимо остановиться, оглянуться.

    — Людмила Чурсина · книга
16. «

    Чем больше мы боимся, тем доступнее становимся для всякого негатива. Люди забавляются, снимая фильмы ужасов о мутантах, катастрофах, атаках из космоса, забывая о том, что самое страшное — это сон разума. Человечество так беззаботно в это играет.

    Чем больше мы боимся, тем доступнее становимся для всякого негатива. Люди забавляются, снимая фильмы ужасов о мутантах, катастрофах, атаках из космоса, забывая о том, что самое страшное — это сон разума. Человечество так беззаботно в это играет.

    — Людмила Чурсина · книга
17. «

    Когда тебе кажется, что ты несчастный, оглянись вокруг.

    Когда тебе кажется, что ты несчастный, оглянись вокруг.

    — Людмила Чурсина · книга
18. «

    С годами все больше понимаешь, насколько мы несовершенны, насколько важно прощение. И понимание. Потому что все наши беды происходят из-за того, что мы друг друга не понимаем. Мы чего-то хотим друг от друга, советы раздаем ведрами, а сами воспринимаеи их каплями.

    С годами все больше понимаешь, насколько мы несовершенны, насколько важно прощение. И понимание. Потому что все наши беды происходят из-за того, что мы друг друга не понимаем. Мы чего-то хотим друг от друга, советы раздаем ведрами, а сами воспринимаеи их каплями.

    — Людмила Чурсина · книга
19. «

    Сцена обладает каким-то удивительным свойством возрождать силы.

    Сцена обладает каким-то удивительным свойством возрождать силы.

    — Людмила Чурсина · книга
20. «

    Каждое произведение искусства нужно судить не исходя из абстрактных вещей, а по законам жанра, по тому, какие идеи оно в конечном счете несет.

    Каждое произведение искусства нужно судить не исходя из абстрактных вещей, а по законам жанра, по тому, какие идеи оно в конечном счете несет.

    — Людмила Чурсина · книга