28 цитат из книги «Наталья Тимошенко, Лена Обухова. Город мертвых отражений» — читать онлайн

Ниже 28 цитат из книги «Наталья Тимошенко, Лена Обухова. Город мертвых отражений»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Тепло действовало расслабляюще, хвойный аромат будил какие-то смутные приятные ассоциации, поэтому минут через пять ей удалось окончательно успокоиться, гнетущее чувство в груди притупилось.

   Тепло действовало расслабляюще, хвойный аромат будил какие-то смутные приятные ассоциации, поэтому минут через пять ей удалось окончательно успокоиться, гнетущее чувство в груди притупилось.

   — Лилия Сидорова · книга
2. «

   Почему обществу людей я долгое время предпочитал книги. Люди жестоки, особенно дети. Они не горят желанием вникать в ваши обстоятельства. Они не знают сочувствия и снисхождения.

   Почему обществу людей я долгое время предпочитал книги. Люди жестоки, особенно дети. Они не горят желанием вникать в ваши обстоятельства. Они не знают сочувствия и снисхождения.

   — Нев · книга
3. «

   Встречаться с ней хотя бы иногда, оставаясь друзьями, было, на его взгляд, лучшим выходом из ситуации. За последние несколько недель, которые они не виделись, он успел соскучиться. Несколько раз даже порывался позвонить и попросить, чтобы она забыла все, что он ей наговорил в ту последнюю встречу. Каждый раз ему удавалось удержать себя, но он не знал, надолго ли его хватит. Возможность эпизодически встречаться по вполне невинному поводу, скорее всего, помет ему держать себя в руках

   Встречаться с ней хотя бы иногда, оставаясь друзьями, было, на его взгляд, лучшим выходом из ситуации. За последние несколько недель, которые они не виделись, он успел соскучиться. Несколько раз даже порывался позвонить и попросить, чтобы она забыла все, что он ей наговорил в ту последнюю встречу. Каждый раз ему удавалось удержать себя, но он не знал, надолго ли его хватит. Возможность эпизодически встречаться по вполне невинному поводу, скорее всего, помет ему держать себя в руках

   — Войтех Дворжак · книга
4. «

   Не слишком красиво сваливаться человеку на голову субботним утром. В конце концов, его может банально не быть дома, или же он может быть не один.

   Не слишком красиво сваливаться человеку на голову субботним утром. В конце концов, его может банально не быть дома, или же он может быть не один.

   — Александра Рейхерд · книга
5. «

   Не надо уподобляться тем, чьи действия вы сами и осуждаете.

   Не надо уподобляться тем, чьи действия вы сами и осуждаете.

   — Нев · книга
6. «

   Некоторые места становятся плохими, потому что в них произошло что-то плохое, а другие плохи сами по себе, и тогда дурные происшествия в них становятся следствием, а не причиной.

   Некоторые места становятся плохими, потому что в них произошло что-то плохое, а другие плохи сами по себе, и тогда дурные происшествия в них становятся следствием, а не причиной.

   — Нев · книга
7. «

   За окном уже сгустились сумерки, и стало довольно темно, отчего густой лес, начинавшийся в сотне метров от дома, казался ещё более мрачным.

   За окном уже сгустились сумерки, и стало довольно темно, отчего густой лес, начинавшийся в сотне метров от дома, казался ещё более мрачным.
8. «

   Каждая новая поездка, каждая встреча с друзьями ломали привычную рутину и что-то неуловимо меняли в нем.

   Каждая новая поездка, каждая встреча с друзьями ломали привычную рутину и что-то неуловимо меняли в нем.

   — Нев · книга
9. «

   Друзья — это слишком громко сказано, конечно. Скорее связи. Кто-то помогает что-то взять на время, кто-то помогает купить подешевле списанное оборудование.

   Друзья — это слишком громко сказано, конечно. Скорее связи. Кто-то помогает что-то взять на время, кто-то помогает купить подешевле списанное оборудование.

   — Войтех Дворжак · книга
10. «

    Я ведь единственный и поздний ребёнок. Моей матери исполнилось почти тридцать шесть, когда она родила меня, а отцу на тот момент уже стукнуло сорок. По тем временам первый ребенок в таком возрасте был исключением, а не правилом.

    Я ведь единственный и поздний ребёнок. Моей матери исполнилось почти тридцать шесть, когда она родила меня, а отцу на тот момент уже стукнуло сорок. По тем временам первый ребенок в таком возрасте был исключением, а не правилом.

    — Нев · книга
11. «

    Ночь пахла дымом. В начале весны, когда повсюду сгребают и сжигают прошлогоднюю траву и накопившийся за зиму мусор, это не редкость, однако в середине мая, когда уже выросла новая трава, а весь мусор сожгли ещё на апрельских субботниках запах дыма посреди ночи вызвал тревогу.

    Ночь пахла дымом. В начале весны, когда повсюду сгребают и сжигают прошлогоднюю траву и накопившийся за зиму мусор, это не редкость, однако в середине мая, когда уже выросла новая трава, а весь мусор сожгли ещё на апрельских субботниках запах дыма посреди ночи вызвал тревогу.
12. «

    Посреди комнаты стоял стул. Он выглядел так неуместно, что вызвал своим присутствием холодные мурашки.

    Посреди комнаты стоял стул. Он выглядел так неуместно, что вызвал своим присутствием холодные мурашки.
13. «

    Вы ведь в глубине души до ужаса боитесь новых серьезных отношений. Вы слишком хорошо знаете, каким уязвимым вас делают собственные чувства и эмоции. Поэтому и избегаете их.

    Вы ведь в глубине души до ужаса боитесь новых серьезных отношений. Вы слишком хорошо знаете, каким уязвимым вас делают собственные чувства и эмоции. Поэтому и избегаете их.

    — Психотерапевт · книга
14. «

    Два одинаковых панельных дома, каких в свое время по стране настроили несчитанное количество, стояли в кромешной темноте друг против друга, словно два брата-близнеца, и смотрели один на другого своими провалами выбитых окон.

    Два одинаковых панельных дома, каких в свое время по стране настроили несчитанное количество, стояли в кромешной темноте друг против друга, словно два брата-близнеца, и смотрели один на другого своими провалами выбитых окон.
15. «

    Ваня принадлежал к той редкой категории мужчин, которые умели дружить с женщинами. Общие увлечения с некоторыми из них, совместные длительные походы в труднодоступные и опасные места, ночёвки в одних палатках и длинные ночи у костра научили его видеть в них хороших друзей, а не только сексуальные объекты.

    Ваня принадлежал к той редкой категории мужчин, которые умели дружить с женщинами. Общие увлечения с некоторыми из них, совместные длительные походы в труднодоступные и опасные места, ночёвки в одних палатках и длинные ночи у костра научили его видеть в них хороших друзей, а не только сексуальные объекты.

    — Иван Сидоров · книга
16. «

    Каждый из нас рискует своей жизнью самостоятельно, по собственному желанию.

    Каждый из нас рискует своей жизнью самостоятельно, по собственному желанию.

    — Александра Рейхерд · книга
17. «

    Знания, которые мы охраняем, должны оставаться тайными. Это делает мир безопаснее. Поверь, если бы кто-то однажды решился спрятать знания об изготовлении оружия, включая атомную бомбу, этот мир стал бы ещё безопаснее.

    Знания, которые мы охраняем, должны оставаться тайными. Это делает мир безопаснее. Поверь, если бы кто-то однажды решился спрятать знания об изготовлении оружия, включая атомную бомбу, этот мир стал бы ещё безопаснее.

    — Куратор · книга
18. «

    Здесь было светло и спокойно. Стены, выложенные хорошей итальянской плиткой бледно-оливкового цвета, отражали мягкий свет светильников, создавая невероятно уютную атмосферу.

    Здесь было светло и спокойно. Стены, выложенные хорошей итальянской плиткой бледно-оливкового цвета, отражали мягкий свет светильников, создавая невероятно уютную атмосферу.
19. «

    Каждая плохая эмоция, каждое дурное чувство немножечко нас убивает. Незаметно.

    Каждая плохая эмоция, каждое дурное чувство немножечко нас убивает. Незаметно.

    — Лилия Сидорова · книга
20. «

    Горы, пещеры, непроходимые леса — все это давало ему то ощущение первобытной свободы, которое никогда не могла дать огромная Москва с ее тесными квартирами, многолюдными улицами и загаженным воздухом.

    Горы, пещеры, непроходимые леса — все это давало ему то ощущение первобытной свободы, которое никогда не могла дать огромная Москва с ее тесными квартирами, многолюдными улицами и загаженным воздухом.

    — Иван Сидоров · книга