45 фраз из книги «Наталья Тимошенко, Лена Обухова. Тишина старого кладбища», которые запомнились

45 цитат из книги «Наталья Тимошенко, Лена Обухова. Тишина старого кладбища» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нельзя защитится от сил, призвав к себе эти самые силы

   Нельзя защитится от сил, призвав к себе эти самые силы

   — Нев · книга
2. «

   — Тебе, в отличие от других, можно давать оценку действиям и чувствам окружающих тебя людей? — В отличие от других, я хотя бы формирую эту оценку, опираясь на логику и данные, которые эти другие мне сами и сообщили, а не на собственные эмоции и сведения, которые выявились у них за спиной и против их воли.

   — Тебе, в отличие от других, можно давать оценку действиям и чувствам окружающих тебя людей? — В отличие от других, я хотя бы формирую эту оценку, опираясь на логику и данные, которые эти другие мне сами и сообщили, а не на собственные эмоции и сведения, которые выявились у них за спиной и против их воли.

   — Александра Рейхерд · книга
3. «

   Все мы время от времени врём близким, чтобы те не волновались.

   Все мы время от времени врём близким, чтобы те не волновались.

   — Войтех Дворжак · книга
4. «

   То есть ты напомнила человеку о самом страшном дне в его жизни, обвинила его в черствости по этому поводу и удивляешься, что он обиделся?

   То есть ты напомнила человеку о самом страшном дне в его жизни, обвинила его в черствости по этому поводу и удивляешься, что он обиделся?

   — Максим Рейхерд · книга
5. «

   Ел Нев всегда за обеденным столом на кухне и не позволял себе носить еду в другие комнаты. Иногда, правда, он приносил с собой на кухню книги, чтобы было не очень скучно есть в одиночестве, но только тогда, когда читал что-то легкое и в издании, которое было не жалко испачкать и выбросить. К серьезным книгам он относился с бОльшим почтением.

   Ел Нев всегда за обеденным столом на кухне и не позволял себе носить еду в другие комнаты. Иногда, правда, он приносил с собой на кухню книги, чтобы было не очень скучно есть в одиночестве, но только тогда, когда читал что-то легкое и в издании, которое было не жалко испачкать и выбросить. К серьезным книгам он относился с бОльшим почтением.
6. «

   Если я с тобой разговариваю в два часа ночи, вместо того чтобы спать, значит мне это нравится. Я тебе доверяю, и у меня не вызывает сомнений то, что ты говоришь.

   Если я с тобой разговариваю в два часа ночи, вместо того чтобы спать, значит мне это нравится. Я тебе доверяю, и у меня не вызывает сомнений то, что ты говоришь.

   — Александра Рейхерд · книга
7. «

   Не бывает лжи во благо. И близкие — последние люди, кому можно врать. Потому что когда ложь открывается, это всегда больно и обидно, неважно, в чем именно ты лгал. А обидеть близкого человека гораздо страшнее, чем едва знакомого.

   Не бывает лжи во благо. И близкие — последние люди, кому можно врать. Потому что когда ложь открывается, это всегда больно и обидно, неважно, в чем именно ты лгал. А обидеть близкого человека гораздо страшнее, чем едва знакомого.

   — Александра Рейхерд · книга
8. «

   Формально интерес к оккультизму официально пока не числился под запертом, но все, кто относился к теме серьезно, не любили афишировать свои предпочтения.

   Формально интерес к оккультизму официально пока не числился под запертом, но все, кто относился к теме серьезно, не любили афишировать свои предпочтения.

   — Нев · книга
9. «

   Она не могла не признать,, что он прав. Пожалуй, вот это она в нем и любила больше всего: он всегда умел разложить проблему на составляющие и показать, что не такая уж она и проблема. То, что Саша в упор не видела, для него лежало на самой поверхности.

   Она не могла не признать,, что он прав. Пожалуй, вот это она в нем и любила больше всего: он всегда умел разложить проблему на составляющие и показать, что не такая уж она и проблема. То, что Саша в упор не видела, для него лежало на самой поверхности.
10. «

    Если кому-то вдруг прямо сейчас понадобится помощь, половина этих людей сделает вид, что ничего не замечает, и пройдет мимо, а вторая половина остановится и поможет, если будет в состоянии это сделать.

    Если кому-то вдруг прямо сейчас понадобится помощь, половина этих людей сделает вид, что ничего не замечает, и пройдет мимо, а вторая половина остановится и поможет, если будет в состоянии это сделать.

    — Максим Рейхерд · книга
11. «

    Никогда, пожалуйста, не пытайся давать оценку моим мыслям и тем более моим чувствам. Я действую, исходя из своих объективных возможностей. Как я при этом отношусь к ним, никого не касается, даже тебя.

    Никогда, пожалуйста, не пытайся давать оценку моим мыслям и тем более моим чувствам. Я действую, исходя из своих объективных возможностей. Как я при этом отношусь к ним, никого не касается, даже тебя.

    — Войтех Дворжак · книга
12. «

    Твое мнение — это твое дело. До тех пор, пока оно не мешает нашей совместной работе.

    Твое мнение — это твое дело. До тех пор, пока оно не мешает нашей совместной работе.

    — Войтех Дворжак · книга
13. «

    Саша: «Тебе что-нибудь еще нужно?» Войтех: Впервые за последние два с лишни года чувствовал, что ему нужно очень многое. Чтобы кто-то взял его за руку и погладил по голове, уверяя тихим шепотом, что скоро все пройдет. Имея отменное здоровье, он редко испытывал боль или недомогание, почти никогда не простужался и не болел гриппом. И поэтому в такие моменты он чествовал себя особенно уязвимым. Почему-то только сейчас он осознал, что в его жизни больше нет никого, кто мог бы поддержать в минуту слабости... Все эти сентиментальные желания и мысли сразу же были классифицированы им как недостойное мужчины нытье.

    Саша: «Тебе что-нибудь еще нужно?» Войтех: Впервые за последние два с лишни года чувствовал, что ему нужно очень многое. Чтобы кто-то взял его за руку и погладил по голове, уверяя тихим шепотом, что скоро все пройдет. Имея отменное здоровье, он редко испытывал боль или недомогание, почти никогда не простужался и не болел гриппом. И поэтому в такие моменты он чествовал себя особенно уязвимым. Почему-то только сейчас он осознал, что в его жизни больше нет никого, кто мог бы поддержать в минуту слабости... Все эти сентиментальные желания и мысли сразу же были классифицированы им как недостойное мужчины нытье.

    — Войтех Дворжак · книга
14. «

    Никогда раньше она не думала, что в мире бывает так холодно. Жуткий, леденящий холод пронизывал до костей, заставлял еще почти бессознательное тело дрожать крупной дрожью. От него немели и руки, и ноги, и спина. Лицо почему-то жгло адской болью.

    Никогда раньше она не думала, что в мире бывает так холодно. Жуткий, леденящий холод пронизывал до костей, заставлял еще почти бессознательное тело дрожать крупной дрожью. От него немели и руки, и ноги, и спина. Лицо почему-то жгло адской болью.

    — Александра Рейхерд · книга
15. «

    Лес казался бесконечным. Как в дурном сне, он растягивался, с каждым шагом увеличивая расстояние между деревьями, цеплялся за ноги сухими ветками, валявшимися на земле, пытался остановить или задержать.

    Лес казался бесконечным. Как в дурном сне, он растягивался, с каждым шагом увеличивая расстояние между деревьями, цеплялся за ноги сухими ветками, валявшимися на земле, пытался остановить или задержать.
16. «

    Подоконник на кухне можно было назвать ее кабинетом. Она проводила здесь много времени, поэтому на нем лежали все необходимые вещи: два теплых пледа, несколько книг, планшет, пепельница, пачка сигарет, иногда оставались стоять чашки из под кофе.

    Подоконник на кухне можно было назвать ее кабинетом. Она проводила здесь много времени, поэтому на нем лежали все необходимые вещи: два теплых пледа, несколько книг, планшет, пепельница, пачка сигарет, иногда оставались стоять чашки из под кофе.
17. «

    Мне на кладбищах никогда не страшно. Мне на них просто немного грустно. Не совсем то место, куда я бы пошел гулять или фотографироваться. Есть в этом что-то... неправильное. Какое-то неуважение.

    Мне на кладбищах никогда не страшно. Мне на них просто немного грустно. Не совсем то место, куда я бы пошел гулять или фотографироваться. Есть в этом что-то... неправильное. Какое-то неуважение.

    — Войтех Дворжак · книга
18. «

    Живые тем и плохи, что из поведение трудно предугадать. Они непредсказуемы, непослушны, капризны. Много лет он пытался постичь живых людей, мужчини женщин, но у него это так и не получилось. Они постоянно сбивали его с толку. Смеялись, когда он говорил серьезно, и не реагировали, когда он пытался шутить. Их реакции всегда была не такими, каких он ожидал. Эти живые постоянно его огорчали, а порой и вовсе пугали. А еще они постоянно недооценивали его. Мужчины не уважали, женщины и вовсе не обращали на него внимания. Никто не слушал, когда он говорил, никто не понимал, насколько он важен.

    Живые тем и плохи, что из поведение трудно предугадать. Они непредсказуемы, непослушны, капризны. Много лет он пытался постичь живых людей, мужчини женщин, но у него это так и не получилось. Они постоянно сбивали его с толку. Смеялись, когда он говорил серьезно, и не реагировали, когда он пытался шутить. Их реакции всегда была не такими, каких он ожидал. Эти живые постоянно его огорчали, а порой и вовсе пугали. А еще они постоянно недооценивали его. Мужчины не уважали, женщины и вовсе не обращали на него внимания. Никто не слушал, когда он говорил, никто не понимал, насколько он важен.
19. «

    Любое могущество имеет цену. Никакая власть не дается бесплатно. Надо либо вложить массу усилий, принести массу жертв, чтобы получить ее, либо счет придет постфактум.

    Любое могущество имеет цену. Никакая власть не дается бесплатно. Надо либо вложить массу усилий, принести массу жертв, чтобы получить ее, либо счет придет постфактум.

    — Нев · книга
20. «

    Типичное китайское барахло, которое лично он своему ребенку в руки дал бы только после дезинфекции.

    Типичное китайское барахло, которое лично он своему ребенку в руки дал бы только после дезинфекции.

    — Максим Рейхерд · книга