105 цитат из книги «Нил Гейман. Американские боги» со смыслом

Собрали 105 цитат из книги «Нил Гейман. Американские боги» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   На все твои вопросы есть ответ, если ты хочешь его узнать. Но как только ты узнаешь ответ, ты не сможешь уже прогнать это знание.

   На все твои вопросы есть ответ, если ты хочешь его узнать. Но как только ты узнаешь ответ, ты не сможешь уже прогнать это знание.
2. «

   ... может показаться, что государство едино, – но иллюзию единой страны создают только доллары, шоу «Сегодня вечером» и «Макдоналдсы».

   ... может показаться, что государство едино, – но иллюзию единой страны создают только доллары, шоу «Сегодня вечером» и «Макдоналдсы».
3. «

   Я успею убраться до того, как разразится буря. Подальше из мира, где опиум стал религией для народа.

   Я успею убраться до того, как разразится буря. Подальше из мира, где опиум стал религией для народа.
4. «

   Этой стране жилось бы намного лучше, если бы люди научились страдать молча.

   Этой стране жилось бы намного лучше, если бы люди научились страдать молча.
5. «

   Коронер — это у нас должность государственная, — сказал Ибис. — Его обязанность — пнуть труп. Если труп не ответит ему тем же, он подписывает свидетельство о смерти.

   Коронер — это у нас должность государственная, — сказал Ибис. — Его обязанность — пнуть труп. Если труп не ответит ему тем же, он подписывает свидетельство о смерти.

   — Ибис · книга
6. «

   Литература позволяет нам проникнуть в сознание других людей, кажущееся нам иными мирами, и поглядеть на мир их глазами. А потом — в книге — мы останавливаемся прежде, чем умереть или мы умираем чужой смертью, а в мире за пределами романа переворачиваем страницу или закрываем книгу.

   Литература позволяет нам проникнуть в сознание других людей, кажущееся нам иными мирами, и поглядеть на мир их глазами. А потом — в книге — мы останавливаемся прежде, чем умереть или мы умираем чужой смертью, а в мире за пределами романа переворачиваем страницу или закрываем книгу.
7. «

   Самый короткий путь — иногда самый долгий.

   Самый короткий путь — иногда самый долгий.
8. «

   — Он задница. И всегда был задницей. И всегда будет задницей. Кое-кто задницей рождается и задницей остается, вот и весь сказ.

   — Он задница. И всегда был задницей. И всегда будет задницей. Кое-кто задницей рождается и задницей остается, вот и весь сказ.
9. «

   Тогда казалось, что единственный способ покончить с той зимой, это вогнать ей кол в сердце.

   Тогда казалось, что единственный способ покончить с той зимой, это вогнать ей кол в сердце.
10. «

    Не только счастливых концов не существует, концов вообще не существует.

    Не только счастливых концов не существует, концов вообще не существует.
11. «

    — ... Сразу вспоминаешь пацанов, что скидывали башмаки в момент, когда у них на шее затягивали петлю, — только потому, что кто-то когда-то сказал, что они сдохнут, не сняв ботинок. Типа, не в своей постели. — Это что, юмор такой? — спросил Тень. — А ты как думал. Юмор висельников. Самый лучший юмор на свете.

    — ... Сразу вспоминаешь пацанов, что скидывали башмаки в момент, когда у них на шее затягивали петлю, — только потому, что кто-то когда-то сказал, что они сдохнут, не сняв ботинок. Типа, не в своей постели. — Это что, юмор такой? — спросил Тень. — А ты как думал. Юмор висельников. Самый лучший юмор на свете.
12. «

    Во всей Библии Иисус только одному парню пообещал место рядом с собой в раю. Не Петру, не Павлу, и никому из всех этих ребят. А вору, приговоренному к смертной казни, которого распяли вместе с ним. Так что не трогай ребят из камеры смертников. Может, они знают что-то такое, чего не знаешь ты.

    Во всей Библии Иисус только одному парню пообещал место рядом с собой в раю. Не Петру, не Павлу, и никому из всех этих ребят. А вору, приговоренному к смертной казни, которого распяли вместе с ним. Так что не трогай ребят из камеры смертников. Может, они знают что-то такое, чего не знаешь ты.
13. «

    Религия — это место, на котором стоят, с которого смотрят и действуют, возвышенность, дающая точку зрения на мир.

    Религия — это место, на котором стоят, с которого смотрят и действуют, возвышенность, дающая точку зрения на мир.
14. «

    Не было на свете настоящей войны между двумя группировками, в которой бы каждая не считала себя правой.

    Не было на свете настоящей войны между двумя группировками, в которой бы каждая не считала себя правой.

    — Среда · книга
15. «

    Если верить табличке на двери, кафе работало, но на лице девушки, вытиравшей стойку, ясно читалось «Закрыто»...

    Если верить табличке на двери, кафе работало, но на лице девушки, вытиравшей стойку, ясно читалось «Закрыто»...
16. «

    Я предложила тебе весь мир. Когда будешь умирать в канаве, вспомни об этом.

    Я предложила тебе весь мир. Когда будешь умирать в канаве, вспомни об этом.

    — Медия · книга
17. «

    Город без книжного магазина и не город вовсе, если хотите знать моё мнение. Он сколько угодно может звать себя городом, но если в нём нет книжного, он сам знает, что ни одной живой души ему не обмануть.

    Город без книжного магазина и не город вовсе, если хотите знать моё мнение. Он сколько угодно может звать себя городом, но если в нём нет книжного, он сам знает, что ни одной живой души ему не обмануть.
18. «

    – Да, кстати, как язычница вы кому поклоняетесь? – Поклоняюсь? – Вот именно. Думаю, у вас тут, наверное, обширный выбор. Так кому вы воздвигли домашний алтарь? Кому вы кладете поклоны? Кому вы молитесь на рассвете и на закате? Официантка несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем смогла наконец заговорить: – Жизнетворному женскому началу. Сами знаете. – Ну надо же. А это ваше женское начало, имя у него есть? – Она богиня внутри каждого из нас, – вспыхнула девушка с кольцом в брови. – Имя ей не нужно. – Ага, – протянул, осклабившись, Среда, – так в ее честь вы устраиваете бурные вакханалии? Пьете кровавое вино под полной луной, а в серебряных подсвечниках у вас горят алые свечи? Вы ступаете нагими в морскую пену, а волны лижут ваши ноги, ласкают ваши бедра языками тысячи леопардов?

    – Да, кстати, как язычница вы кому поклоняетесь? – Поклоняюсь? – Вот именно. Думаю, у вас тут, наверное, обширный выбор. Так кому вы воздвигли домашний алтарь? Кому вы кладете поклоны? Кому вы молитесь на рассвете и на закате? Официантка несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем смогла наконец заговорить: – Жизнетворному женскому началу. Сами знаете. – Ну надо же. А это ваше женское начало, имя у него есть? – Она богиня внутри каждого из нас, – вспыхнула девушка с кольцом в брови. – Имя ей не нужно. – Ага, – протянул, осклабившись, Среда, – так в ее честь вы устраиваете бурные вакханалии? Пьете кровавое вино под полной луной, а в серебряных подсвечниках у вас горят алые свечи? Вы ступаете нагими в морскую пену, а волны лижут ваши ноги, ласкают ваши бедра языками тысячи леопардов?

    — Среда · книга
19. «

    Я верю, что будущего нет и что оно рок-н-ролл.

    Я верю, что будущего нет и что оно рок-н-ролл.
20. «

    «Ни один человек не остров», — провозгласил Донн, но ошибся. Не будь мы острова, мы бы потерялись, утонули в чужом горе. Мы изолированы (будто каждый на своем острове) от чужих трагедий в силу своей островной природы и в силу повторяемости канвы и сути историй. Костяк их не меняется: человек родился, жил, а потом по той или иной причине умер. Вот и все. Подробности можете добавить из пережитого вами. История неоригинальная, как любая другая, уникальная, как любая жизнь. Жизни — что снежинки: складываются в орнамент, какой мы уже видели прежде. Они столь же похожи друг на друга, как горошины в стручке (вы когда нибудь видели горошины в стручке? Я хочу сказать, когда нибудь внимательно на них смотрели? Если присмотритесь, вам потом ни за что не спутать одну с Другой), и все равно уникальны.

    «Ни один человек не остров», — провозгласил Донн, но ошибся. Не будь мы острова, мы бы потерялись, утонули в чужом горе. Мы изолированы (будто каждый на своем острове) от чужих трагедий в силу своей островной природы и в силу повторяемости канвы и сути историй. Костяк их не меняется: человек родился, жил, а потом по той или иной причине умер. Вот и все. Подробности можете добавить из пережитого вами. История неоригинальная, как любая другая, уникальная, как любая жизнь. Жизни — что снежинки: складываются в орнамент, какой мы уже видели прежде. Они столь же похожи друг на друга, как горошины в стручке (вы когда нибудь видели горошины в стручке? Я хочу сказать, когда нибудь внимательно на них смотрели? Если присмотритесь, вам потом ни за что не спутать одну с Другой), и все равно уникальны.