89 цитат из книги «Нил Гейман. Американские боги» — коротко и по делу

Собрали 89 цитат из книги «Нил Гейман. Американские боги» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Самое лучшее, что есть в тюремной отсидке, — а с точки зрения Тени единственное, что во всём этом хорошего, — это чувство облегчения. Ощущение, что ударился о самое дно и дальше падать просто некуда. Здесь не нужно дёргаться, что вот-вот заметут, тебя уже замели. И переживать по поводу того, что будет завтра: всё, что могло случиться, уже случилось, причём вчера.

   Самое лучшее, что есть в тюремной отсидке, — а с точки зрения Тени единственное, что во всём этом хорошего, — это чувство облегчения. Ощущение, что ударился о самое дно и дальше падать просто некуда. Здесь не нужно дёргаться, что вот-вот заметут, тебя уже замели. И переживать по поводу того, что будет завтра: всё, что могло случиться, уже случилось, причём вчера.
2. «

   Я — «дурацкий ящик». Я — Ти-Ви. Я — всевидящее око и мир катодного излучения. Я — паршивая трубка. Я — малый алтарь, поклоняться которому собирается вся семья.

   Я — «дурацкий ящик». Я — Ти-Ви. Я — всевидящее око и мир катодного излучения. Я — паршивая трубка. Я — малый алтарь, поклоняться которому собирается вся семья.

   — Телевизор · книга
3. «

   Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.

   Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.
4. «

   Стереотипы. Надо учиться думать самому, а не слушать, что говорят по ящику.

   Стереотипы. Надо учиться думать самому, а не слушать, что говорят по ящику.
5. «

   Возможно, они грязны, возможно, они дешёвка, и кормежка у них дерьмовая на вкус, но они хотя бы не говорят штампами.

   Возможно, они грязны, возможно, они дешёвка, и кормежка у них дерьмовая на вкус, но они хотя бы не говорят штампами.
6. «

   Старые боги — в этой новой безбожной стране.

   Старые боги — в этой новой безбожной стране.

   — Среда · книга
7. «

   Во всей Библии Иисус только одному парню пообещал место рядом с собой в раю. Не Петру, не Павлу, и никому из всех этих ребят. А вору, приговоренному к смертной казни, которого распяли вместе с ним. Так что не трогай ребят из камеры смертников. Может, они знают что-то такое, чего не знаешь ты.

   Во всей Библии Иисус только одному парню пообещал место рядом с собой в раю. Не Петру, не Павлу, и никому из всех этих ребят. А вору, приговоренному к смертной казни, которого распяли вместе с ним. Так что не трогай ребят из камеры смертников. Может, они знают что-то такое, чего не знаешь ты.
8. «

   В тот вечер он поцеловал ее на прощанье; от нее пахло клубничным дайкири, и с тех пор ему больше никого не хотелось целовать — только ее.

   В тот вечер он поцеловал ее на прощанье; от нее пахло клубничным дайкири, и с тех пор ему больше никого не хотелось целовать — только ее.
9. «

   Как писали в газетах, если правда недостаточно крута, печатаем легенды.

   Как писали в газетах, если правда недостаточно крута, печатаем легенды.
10. «

    Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.

    Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.
11. «

    Есть истории, которые, если мы откроем им свое сердце, ранят слишком глубоко.

    Есть истории, которые, если мы откроем им свое сердце, ранят слишком глубоко.
12. «

    «Ни один человек не остров», — провозгласил Донн, но ошибся. Не будь мы острова, мы бы потерялись, утонули в чужом горе. Мы изолированы (будто каждый на своем острове) от чужих трагедий в силу своей островной природы и в силу повторяемости канвы и сути историй. Костяк их не меняется: человек родился, жил, а потом по той или иной причине умер. Вот и все. Подробности можете добавить из пережитого вами. История неоригинальная, как любая другая, уникальная, как любая жизнь. Жизни — что снежинки: складываются в орнамент, какой мы уже видели прежде. Они столь же похожи друг на друга, как горошины в стручке (вы когда нибудь видели горошины в стручке? Я хочу сказать, когда нибудь внимательно на них смотрели? Если присмотритесь, вам потом ни за что не спутать одну с Другой), и все равно уникальны.

    «Ни один человек не остров», — провозгласил Донн, но ошибся. Не будь мы острова, мы бы потерялись, утонули в чужом горе. Мы изолированы (будто каждый на своем острове) от чужих трагедий в силу своей островной природы и в силу повторяемости канвы и сути историй. Костяк их не меняется: человек родился, жил, а потом по той или иной причине умер. Вот и все. Подробности можете добавить из пережитого вами. История неоригинальная, как любая другая, уникальная, как любая жизнь. Жизни — что снежинки: складываются в орнамент, какой мы уже видели прежде. Они столь же похожи друг на друга, как горошины в стручке (вы когда нибудь видели горошины в стручке? Я хочу сказать, когда нибудь внимательно на них смотрели? Если присмотритесь, вам потом ни за что не спутать одну с Другой), и все равно уникальны.
13. «

    – Как ты потерял глаз? <...> – И вовсе не потерял, – сказал он. – Я точно знаю, где он.

    – Как ты потерял глаз? <...> – И вовсе не потерял, – сказал он. – Я точно знаю, где он.
14. «

    Красавица Жизнь – как роза, цветёт, Смерть бродит за нею – весь день напролёт. Жизнь – госпожа, что в спальне сидит, Смерть – к этой спальне идущий бандит…

    Красавица Жизнь – как роза, цветёт, Смерть бродит за нею – весь день напролёт. Жизнь – госпожа, что в спальне сидит, Смерть – к этой спальне идущий бандит…
15. «

    ...старое, но довольное, лицо человека, который вдоволь хлебнул уксуса жизни и обнаружил, что это, по большей части, виски и притом хороший.

    ...старое, но довольное, лицо человека, который вдоволь хлебнул уксуса жизни и обнаружил, что это, по большей части, виски и притом хороший.
16. «

    Сегодняшнее будущее — это завтрашнее вчера.

    Сегодняшнее будущее — это завтрашнее вчера.
17. «

    Это как варить лягушку, подумал он. Кладешь лягушку в воду, а затем крутишь газ. И к тому времени, когда лягушка заметит, что дело нечисто, она уже сварилась. Мир, в котором он теперь работал, был слишком уж непонятным. Никакой твердой почвы под ногами; и вода в горшке злобно кипит.

    Это как варить лягушку, подумал он. Кладешь лягушку в воду, а затем крутишь газ. И к тому времени, когда лягушка заметит, что дело нечисто, она уже сварилась. Мир, в котором он теперь работал, был слишком уж непонятным. Никакой твердой почвы под ногами; и вода в горшке злобно кипит.
18. «

    Скажи ему, что язык — это вирус, религия — операционная система, а молитвы — дешёвый спам.

    Скажи ему, что язык — это вирус, религия — операционная система, а молитвы — дешёвый спам.
19. «

    Его дело — пнуть труп. Если труп не дает ему сдачи, он подписывает свидетельство о смерти.

    Его дело — пнуть труп. Если труп не дает ему сдачи, он подписывает свидетельство о смерти.
20. «

    — Слышал свежий анекдот про цэрэушников? В общем, так: что служит неопровержимым доказательством того, что к убийству Кеннеди ЦРУ не имело никакого отношения? — Не знаю, – сказал Камен. – Ну и что служит доказательством? — Что он действительно умер.

    — Слышал свежий анекдот про цэрэушников? В общем, так: что служит неопровержимым доказательством того, что к убийству Кеннеди ЦРУ не имело никакого отношения? — Не знаю, – сказал Камен. – Ну и что служит доказательством? — Что он действительно умер.