28 цитат из книги «Нил Гейман. Океан в конце дороги» — коротко и по делу

Ниже 28 цитат из книги «Нил Гейман. Океан в конце дороги»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я взял книгу и пошёл в сад. Был тёплый весенний день, светило солнце, и я вскарабкался по веревочной лестнице на нижнюю ветку большого бука, устроился там и стал читать. С книжкой мне было всё нипочём...

   Я взял книгу и пошёл в сад. Был тёплый весенний день, светило солнце, и я вскарабкался по веревочной лестнице на нижнюю ветку большого бука, устроился там и стал читать. С книжкой мне было всё нипочём...
2. «

   Неужели ты думаешь, что в этом мире будешь счастлив? В твоём сердце дыра.

   Неужели ты думаешь, что в этом мире будешь счастлив? В твоём сердце дыра.
3. «

   «Мама! — воскликнула она. — Кормить мальчика медом! Ты же испортишь ему зубы». Старая миссис Хэмпсток повела плечами. «Я переговорю с этой неуемной мелкотней у него во рту, — заверила она. — Они не тронут его зубы». «Ты же не можешь вот так командовать бактериями, — возразила миссис Хэмпсток. — Они этого не любят». «Сущий вздор, — отмахнулась старушка. — Дай им только волю, и они совсем распояшутся. А покажешь, кто тут главный, они все сделают, только б тебя умаслить.

   «Мама! — воскликнула она. — Кормить мальчика медом! Ты же испортишь ему зубы». Старая миссис Хэмпсток повела плечами. «Я переговорю с этой неуемной мелкотней у него во рту, — заверила она. — Они не тронут его зубы». «Ты же не можешь вот так командовать бактериями, — возразила миссис Хэмпсток. — Они этого не любят». «Сущий вздор, — отмахнулась старушка. — Дай им только волю, и они совсем распояшутся. А покажешь, кто тут главный, они все сделают, только б тебя умаслить.
4. «

   И если я загляну внутрь себя, то увижу лишь бесконечную круговерть пристально изучающих меня зеркал.

   И если я загляну внутрь себя, то увижу лишь бесконечную круговерть пристально изучающих меня зеркал.
5. «

   ... Истории рассказывают только за тем, чтобы показать, как персонажи меняются.

   ... Истории рассказывают только за тем, чтобы показать, как персонажи меняются.
6. «

   Вот вы стоите рядом, а вполне может быть, вы бесконечно далеки и друг от друга, и от самой истины.

   Вот вы стоите рядом, а вполне может быть, вы бесконечно далеки и друг от друга, и от самой истины.

   — Лэтти Хэмпсток · книга
7. «

   Детские воспоминания иногда скрываются и меркнут под грузом того, что приходит позже, как детские игрушки, забытые взрослыми на самом дне переполненной кладовки, но они всегда начеку и ждут своего часа.

   Детские воспоминания иногда скрываются и меркнут под грузом того, что приходит позже, как детские игрушки, забытые взрослыми на самом дне переполненной кладовки, но они всегда начеку и ждут своего часа.
8. «

   Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.

   Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.
9. «

   Я сказал: «Мне не нравится, когда ты кричишь на меня». «А мне не нравится, когда ты ведёшь себя, как зверёныш!» — заорал он, и я заплакал, и слёзы ручьём побежали по моему лицу, мне захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. За последние несколько часов я видел вещи и похуже. Я вдруг понял, что мне наплевать. Я поднял глаза на тёмную фигуру, держащую фонарь, и сказал: «Ты чувствуешь себя большим и сильным, когда доводишь ребенка до слез?», и тут же горько пожалел об этом.

   Я сказал: «Мне не нравится, когда ты кричишь на меня». «А мне не нравится, когда ты ведёшь себя, как зверёныш!» — заорал он, и я заплакал, и слёзы ручьём побежали по моему лицу, мне захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. За последние несколько часов я видел вещи и похуже. Я вдруг понял, что мне наплевать. Я поднял глаза на тёмную фигуру, держащую фонарь, и сказал: «Ты чувствуешь себя большим и сильным, когда доводишь ребенка до слез?», и тут же горько пожалел об этом.
10. «

    Мы стареем и превращаемся в своих родителей...

    Мы стареем и превращаемся в своих родителей...
11. «

    Меня обожгло обидой. Жить, выживать в этом мире, искать в нем свое место, делать то, что необходимо, и сводить концы с концами само по себе нелегко, а тут раз за разом придется оглядываться и думать, достойный ли это был поступок, каким бы ничтожным он ни был, потому что за одну твою возможность его совершить кто-то когда-то если не умер, то поплатился жизнью. Это было несправедливо.

    Меня обожгло обидой. Жить, выживать в этом мире, искать в нем свое место, делать то, что необходимо, и сводить концы с концами само по себе нелегко, а тут раз за разом придется оглядываться и думать, достойный ли это был поступок, каким бы ничтожным он ни был, потому что за одну твою возможность его совершить кто-то когда-то если не умер, то поплатился жизнью. Это было несправедливо.
12. «

    «Зачем их пускать сюда?» И она заплакала, а мне стало неудобно. Я не знал, что делать, когда взрослые плачут. Я видел такое лишь дважды: бабушка с дедушкой плакали в больнице, когда умерла тетка, и ещё мама плакала. Я был уверен, что взрослые не должны плакать. У них же нет матерей, которые утешат и успокоят.

    «Зачем их пускать сюда?» И она заплакала, а мне стало неудобно. Я не знал, что делать, когда взрослые плачут. Я видел такое лишь дважды: бабушка с дедушкой плакали в больнице, когда умерла тетка, и ещё мама плакала. Я был уверен, что взрослые не должны плакать. У них же нет матерей, которые утешат и успокоят.
13. «

    Я открыл рот объяснить ей, что сейчас меня нельзя убить, но она сказала: «Не убить. Разрушить. Растворить. Здесь ты не умрешь, здесь ничто не умирает, но если пробыть здесь слишком долго, ты распадешься на мельчайшие крупицы, и они разлетятся повсюду. А это нехорошо. Тебя уже будет не собрать, и не станет того, что понимает себя как отдельное, цельное «я». Не станет твоей точки зрения — ты будешь бесконечной чередой точек, твоему зрению недоступных...»

    Я открыл рот объяснить ей, что сейчас меня нельзя убить, но она сказала: «Не убить. Разрушить. Растворить. Здесь ты не умрешь, здесь ничто не умирает, но если пробыть здесь слишком долго, ты распадешься на мельчайшие крупицы, и они разлетятся повсюду. А это нехорошо. Тебя уже будет не собрать, и не станет того, что понимает себя как отдельное, цельное «я». Не станет твоей точки зрения — ты будешь бесконечной чередой точек, твоему зрению недоступных...»
14. «

    «А сколько тебе лет на самом деле?» — спросил я. «Одиннадцать». Я подумал немного. Потом снова спросил: «И сколько уже лет тебе одиннадцать?» Она улыбнулась мне.

    «А сколько тебе лет на самом деле?» — спросил я. «Одиннадцать». Я подумал немного. Потом снова спросил: «И сколько уже лет тебе одиннадцать?» Она улыбнулась мне.
15. «

    Когда знаешь, чего бояться, оно как-то легче.

    Когда знаешь, чего бояться, оно как-то легче.
16. «

    У неё были необыкновенные глаза. Они напоминали мне берег моря, и, сам не знаю почему, я взял и назвал ее Океаном.

    У неё были необыкновенные глаза. Они напоминали мне берег моря, и, сам не знаю почему, я взял и назвал ее Океаном.
17. «

    ... Когда я был маленьким мальчиком, наверное трёх-четырёх лет отроду, я вроде как был чудовищем. «Ты был маленький мамзер», — твердили мне тётки по разному поводу, когда я таки дотянул до взрослых лет и мои ужасные детские проделки можно было вспоминать с издевкой. Но на самом деле я не помню, чтобы был чудовищем. Помню, только хотел всё делать по-своему.

    ... Когда я был маленьким мальчиком, наверное трёх-четырёх лет отроду, я вроде как был чудовищем. «Ты был маленький мамзер», — твердили мне тётки по разному поводу, когда я таки дотянул до взрослых лет и мои ужасные детские проделки можно было вспоминать с издевкой. Но на самом деле я не помню, чтобы был чудовищем. Помню, только хотел всё делать по-своему.
18. «

    Страх смерти дает нам силы.

    Страх смерти дает нам силы.
19. «

    Все выглядит иначе, чем изнутри. И ты. И я. Люди гораздо сложнее.

    Все выглядит иначе, чем изнутри. И ты. И я. Люди гораздо сложнее.
20. «

    Воцарилось молчание, и оно было громче слов.

    Воцарилось молчание, и оно было громче слов.