37 цитат из книги «Нисио Исин. Zaregoto Series» — читаем и делимся

37 цитат из книги «Нисио Исин. Zaregoto Series» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «И зачем мне делать что-то настолько бессмысленное?» — …фраза, относящаяся к того рода вещам, которые мне не хватает смелости сказать.

   «И зачем мне делать что-то настолько бессмысленное?» — …фраза, относящаяся к того рода вещам, которые мне не хватает смелости сказать.

   — И · книга
2. «

   — Но ведь совсем не обязательно, что это именно вина подтолкнула Аои к самоубийству. Вполне возможно, что она умерла, потому что ты на нее надавил. Из-за того, что она натворила, ты начал испытывать к ней отвращение. Она сделала тебя своим врагом и именно поэтому лишилась всякой надежды. — Если дело лишь в этом, то это только злит меня гораздо сильнее. Выходит, она убила одного человека, и только лишь это терзало ее так сильно, что она умерла? Да ее нужно дисквалифицировать из числа убийц. — Ааа, так вот что ты подразумеваешь под чувством ответственности. Не за Аои, но за Эмото… Понятно. Хэх… необычная точка зрения. Но скажи, неужели привязанность к тебе человека для тебя ничего не значит? Она, конечно, выразила это весьма извращенно, но Аои ты действительно нравился. — Слова «Я тебя люблю, так что лучше бы тебе полюбить меня» всего лишь разновидность шантажа. К сожалению, я не из тех, кто отвечает слепой взаимностью. Меня тошнит от людей, убивающих ради своих страстей.

   — Но ведь совсем не обязательно, что это именно вина подтолкнула Аои к самоубийству. Вполне возможно, что она умерла, потому что ты на нее надавил. Из-за того, что она натворила, ты начал испытывать к ней отвращение. Она сделала тебя своим врагом и именно поэтому лишилась всякой надежды. — Если дело лишь в этом, то это только злит меня гораздо сильнее. Выходит, она убила одного человека, и только лишь это терзало ее так сильно, что она умерла? Да ее нужно дисквалифицировать из числа убийц. — Ааа, так вот что ты подразумеваешь под чувством ответственности. Не за Аои, но за Эмото… Понятно. Хэх… необычная точка зрения. Но скажи, неужели привязанность к тебе человека для тебя ничего не значит? Она, конечно, выразила это весьма извращенно, но Аои ты действительно нравился. — Слова «Я тебя люблю, так что лучше бы тебе полюбить меня» всего лишь разновидность шантажа. К сожалению, я не из тех, кто отвечает слепой взаимностью. Меня тошнит от людей, убивающих ради своих страстей.

   — Джун Аикава · книга
3. «

   Она была настолько прямолинейна в своих эмоциях, что я практически ей завидовал.

   Она была настолько прямолинейна в своих эмоциях, что я практически ей завидовал.

   — И · книга
4. «

   По сути, люди живут двумя способами. Или они живут с осознанием своей собственной никчёмности, или они живут с осознанием никчёмности всего мира. Два способа. Или ты позволяешь собственной значимости раствориться в мире, или же ты отбрасываешь значимость мира и живёшь сам по себе.

   По сути, люди живут двумя способами. Или они живут с осознанием своей собственной никчёмности, или они живут с осознанием никчёмности всего мира. Два способа. Или ты позволяешь собственной значимости раствориться в мире, или же ты отбрасываешь значимость мира и живёшь сам по себе.

   — Джун Аикава · книга
5. «

   Нет ничего лучше сна, когда тебе действительно плохо. Словно сон — единственное спасение, данное Богом человеку.

   Нет ничего лучше сна, когда тебе действительно плохо. Словно сон — единственное спасение, данное Богом человеку.

   — Томо Кунагиса · книга
6. «

   Часть меня всего лишь наблюдает, вздыхая. С холодным презрением она смотрит на то, как я веселюсь и говорит: «То, что ты делаешь, не имеет никакого смысла».

   Часть меня всего лишь наблюдает, вздыхая. С холодным презрением она смотрит на то, как я веселюсь и говорит: «То, что ты делаешь, не имеет никакого смысла».

   — Томоэ Эмото · книга
7. «

   Что есть доверие? Ответ... Не думать, что тебя могут предать. Не сожалеть, если тебя предадут.

   Что есть доверие? Ответ... Не думать, что тебя могут предать. Не сожалеть, если тебя предадут.

   — И · книга
8. «

   Индивидуальность пусть собой и подавится.

   Индивидуальность пусть собой и подавится.

   — И · книга
9. «

   Ты виновен в том, что ты — это ты, в этом твоё преступление, но это же и твоё наказание.

   Ты виновен в том, что ты — это ты, в этом твоё преступление, но это же и твоё наказание.

   — Дзюн Айкава · книга
10. «

    Я знаю о том, что такое грусть, но, почему-то, она на меня не находит.

    Я знаю о том, что такое грусть, но, почему-то, она на меня не находит.

    — Томоэ Эмото · книга
11. «

    Я прожил детство не так, как надо.

    Я прожил детство не так, как надо.

    — И · книга
12. «

    Айкава-сан ошибалась только в одном. Но это не ее вина. Она просто, скорее всего, еще не до конца меня поняла. Нет, я не считал себя человеком с глубоким характером, но я признавал, что грехи мои утянули меня так глубоко, что не было ни малейшего шанса увидеть самое дно. Эту мою глубину невозможно было увидеть, на какую бы работу вы бы не подрядились. Причина, по которой я не хотел обсуждать все это перед Кунагисой, была не в том, что я боялся, что она осудит меня. Причиной было то, что я знал, что она никогда не осудит меня, и поэтому я не хочу, чтобы кто-то выставлял перед ней напоказ мое уродство и мой эгоизм. Ее всеобъемлющая любовь. Непоколебимая, неизменная привязанность. Если я убью кого-то своими руками, она, возможно, простит даже это. Она все так же будет меня любить. Для меня такая любовь была все же слишком уж тяжела. Я ощущаю, как она сокрушает меня. Эта чистосердечная преданность.

    Айкава-сан ошибалась только в одном. Но это не ее вина. Она просто, скорее всего, еще не до конца меня поняла. Нет, я не считал себя человеком с глубоким характером, но я признавал, что грехи мои утянули меня так глубоко, что не было ни малейшего шанса увидеть самое дно. Эту мою глубину невозможно было увидеть, на какую бы работу вы бы не подрядились. Причина, по которой я не хотел обсуждать все это перед Кунагисой, была не в том, что я боялся, что она осудит меня. Причиной было то, что я знал, что она никогда не осудит меня, и поэтому я не хочу, чтобы кто-то выставлял перед ней напоказ мое уродство и мой эгоизм. Ее всеобъемлющая любовь. Непоколебимая, неизменная привязанность. Если я убью кого-то своими руками, она, возможно, простит даже это. Она все так же будет меня любить. Для меня такая любовь была все же слишком уж тяжела. Я ощущаю, как она сокрушает меня. Эта чистосердечная преданность.

    — И · книга
13. «

    — Я… — в этот раз я и вправду говорил от чистого сердца. — Я не хочу переродиться. Я просто хочу умереть как можно скорее.

    — Я… — в этот раз я и вправду говорил от чистого сердца. — Я не хочу переродиться. Я просто хочу умереть как можно скорее.

    — И · книга
14. «

    Что значит быть живым? То, что твое сердце бьется — ответил он первое, что пришло в голову. Не верно — произнес я. Подавать признаки жизни и быть живым – не одно и то же.

    Что значит быть живым? То, что твое сердце бьется — ответил он первое, что пришло в голову. Не верно — произнес я. Подавать признаки жизни и быть живым – не одно и то же.

    — И · книга
15. «

    Над тобой издевались? Нет, думаю, тут другое. Думаю, на тебя не обращали внимания. Есть разница между издёвками и невниманием. Издеваются над слабаками и врунами. На изгоев не обращают внимания. Но я понимаю, что ты чувствовал. Когда я училась в старших классах, казалось, меня окружают пришельцы. На контрольных никто не стремился получить высокий балл, старались получить средний. Если бежали кросс, они говорили «а давай бежать вместе». Это была команда уравнителей, хорошо это или плохо. Они бы сказали, что число пи равняется трём. На самом деле каждый в Семи Дураках испытывал схожие чувства. Это трагедия четырнадцати сотых. В мире уравнителей посторонним приходится сполна отведать, что значит истинная изоляция. Гении с этим рождаются. Но не все изгои являются гениями.

    Над тобой издевались? Нет, думаю, тут другое. Думаю, на тебя не обращали внимания. Есть разница между издёвками и невниманием. Издеваются над слабаками и врунами. На изгоев не обращают внимания. Но я понимаю, что ты чувствовал. Когда я училась в старших классах, казалось, меня окружают пришельцы. На контрольных никто не стремился получить высокий балл, старались получить средний. Если бежали кросс, они говорили «а давай бежать вместе». Это была команда уравнителей, хорошо это или плохо. Они бы сказали, что число пи равняется трём. На самом деле каждый в Семи Дураках испытывал схожие чувства. Это трагедия четырнадцати сотых. В мире уравнителей посторонним приходится сполна отведать, что значит истинная изоляция. Гении с этим рождаются. Но не все изгои являются гениями.

    — Аканэ Сонояма · книга
16. «

    «Если верить статистике? Ты прожил на земле уже почти двадцать лет и статистика – это лучший ответ, который ты способен придумать?» — Она изогнула бровь с явной издевкой и фыркнула на меня. «Только не говори, что ты веришь во что-то настолько дурацкое. То, что случается лишь один раз на сотню тысяч попыток, происходит при самой первой попытке. Первый же человек, попавшийся тебе на пути – тот самый, один из миллиона. Чем ниже вероятность, тем чаще ты с этим сталкиваешься. Ага, «статистика». Что за ерунда. Нет ничего более обыденного, чем чудо».

    «Если верить статистике? Ты прожил на земле уже почти двадцать лет и статистика – это лучший ответ, который ты способен придумать?» — Она изогнула бровь с явной издевкой и фыркнула на меня. «Только не говори, что ты веришь во что-то настолько дурацкое. То, что случается лишь один раз на сотню тысяч попыток, происходит при самой первой попытке. Первый же человек, попавшийся тебе на пути – тот самый, один из миллиона. Чем ниже вероятность, тем чаще ты с этим сталкиваешься. Ага, «статистика». Что за ерунда. Нет ничего более обыденного, чем чудо».

    — Джун Аикава · книга
17. «

    Ты даже не представляешь, как меня всё задолбало. Жизнь, окружающие меня люди, не окружающие меня люди, все эти различные намерения, из которых состоит этот мир, и все те, из которых он не состоит, ты, Микоко-тян, да и, собственно, я сам. Все это лишь сплошная грёбаная головная боль. Если тут кому-то от чего-то и противно, так мне. Жизнь приносит только боль. Я не вижу в этом никакой ценности.

    Ты даже не представляешь, как меня всё задолбало. Жизнь, окружающие меня люди, не окружающие меня люди, все эти различные намерения, из которых состоит этот мир, и все те, из которых он не состоит, ты, Микоко-тян, да и, собственно, я сам. Все это лишь сплошная грёбаная головная боль. Если тут кому-то от чего-то и противно, так мне. Жизнь приносит только боль. Я не вижу в этом никакой ценности.

    — И · книга
18. «

    Ненужные объяснения.

    Ненужные объяснения.

    — И · книга
19. «

    Я не шутил или что-то в этом роде, но ничего хорошего не произошло бы, если бы я попытался убедить её, ответив что-то вроде: «Нет, правда. Моя память как ноль, так что в основном она пуста. Я отброс. Иногда я забываю своё имя. Забываю — это ещё ладно, но иногда я помню его неправильно. Ну, в этом случае моя память не равна нулю, она отрицательна. Когда я учился в начальной школе, я подписал тест именем девочки, сидевшей рядом со мной, а затем неправильно ответил на все вопросы, из-за чего она получила ноль, вот насколько я глуп». Я чувствовал, что лучше казаться шутником, чем дураком, поэтому просто сказал «возможно».

    Я не шутил или что-то в этом роде, но ничего хорошего не произошло бы, если бы я попытался убедить её, ответив что-то вроде: «Нет, правда. Моя память как ноль, так что в основном она пуста. Я отброс. Иногда я забываю своё имя. Забываю — это ещё ладно, но иногда я помню его неправильно. Ну, в этом случае моя память не равна нулю, она отрицательна. Когда я учился в начальной школе, я подписал тест именем девочки, сидевшей рядом со мной, а затем неправильно ответил на все вопросы, из-за чего она получила ноль, вот насколько я глуп». Я чувствовал, что лучше казаться шутником, чем дураком, поэтому просто сказал «возможно».

    — И · книга
20. «

    — Нет ничего настолько плохого, что я хотел бы забыть. — И нет ничего настолько хорошего, что ты хотел бы запомнить.

    — Нет ничего настолько плохого, что я хотел бы забыть. — И нет ничего настолько хорошего, что ты хотел бы запомнить.

    — И · книга