11 цитат из книги «Олег Рой. Привет, моя радость! Или Новогоднее чудо в семье писателя» — топ по популярности

Ниже 11 цитат из книги «Олег Рой. Привет, моя радость! Или Новогоднее чудо в семье писателя»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Как все-таки несправедливо, что жизнь сложилась не совсем так, как мечталось в детстве… Но ведь еще не вечер и все еще поправимо, чудо никуда не делось, оно по-прежнему рядом, надо только не спугнуть его, дождаться…

   Как все-таки несправедливо, что жизнь сложилась не совсем так, как мечталось в детстве… Но ведь еще не вечер и все еще поправимо, чудо никуда не делось, оно по-прежнему рядом, надо только не спугнуть его, дождаться…
2. «

   За время, которое заняла эта непростая процедура, друзья успели не раз припомнить и заново пережить самые яркие эпизоды своего нынешнего приключения. И оно того стоило. Их опасная экспедиция закончилась благополучно. И это было замечательно. Замечательно было и то, что это приключение накрепко сдружило их. Теперь они знали, что могут положиться друг на друга, и никто никого не подведет.

   За время, которое заняла эта непростая процедура, друзья успели не раз припомнить и заново пережить самые яркие эпизоды своего нынешнего приключения. И оно того стоило. Их опасная экспедиция закончилась благополучно. И это было замечательно. Замечательно было и то, что это приключение накрепко сдружило их. Теперь они знали, что могут положиться друг на друга, и никто никого не подведет.
3. «

   Весной и летом сумерек почти не бывает, поэтому всем временам года он предпочитал именно зиму, когда день, едва перевалив за вторую половину, вскоре заканчивался, уступая место умиротворению вечерней, а затем и ночной тишины. Все замирало тогда, и главное — его телефон, благоразумно, хотя и не без рецидивов, смирившийся с режимом молчанья...

   Весной и летом сумерек почти не бывает, поэтому всем временам года он предпочитал именно зиму, когда день, едва перевалив за вторую половину, вскоре заканчивался, уступая место умиротворению вечерней, а затем и ночной тишины. Все замирало тогда, и главное — его телефон, благоразумно, хотя и не без рецидивов, смирившийся с режимом молчанья...
4. «

   Он не спешил полагаться на волшебство, понимая, что время, когда он ребенком засыпал с книгой сказок в руках, давно прошло. И теперь, как и многим людям, ему нельзя рассчитывать на внезапное чудо, способное осуществить любое его желанье, а может быть даже и три...

   Он не спешил полагаться на волшебство, понимая, что время, когда он ребенком засыпал с книгой сказок в руках, давно прошло. И теперь, как и многим людям, ему нельзя рассчитывать на внезапное чудо, способное осуществить любое его желанье, а может быть даже и три...
5. «

   Тишина не осмеливается покинуть свой чулан. Она сидит у двери и прислушивается к поскрипыванию половиц, к тихому пению узенького сквознячка, пробирающегося в квартиру сквозь тесную щель незапертой форточки, к позвякиванию мерцающих игрушек на елочных ветвях… И кажется, что это звуки приближающегося Нового Года, его еще далекие, но уверенные шаги.

   Тишина не осмеливается покинуть свой чулан. Она сидит у двери и прислушивается к поскрипыванию половиц, к тихому пению узенького сквознячка, пробирающегося в квартиру сквозь тесную щель незапертой форточки, к позвякиванию мерцающих игрушек на елочных ветвях… И кажется, что это звуки приближающегося Нового Года, его еще далекие, но уверенные шаги.
6. «

   Константин всегда сопереживал своим героям, радовался вместе с ними или вместе с ними грустил. Придумывая персонаж, наделяя его характером, внешностью, взглядом на жизнь, он прежде всего делился... Делился своим внутренним миром, возможно не круглым и вовсе не похожим на планету Земля, но огромным и таким же неповторимым, как она. Страница за страницей, весной, летом, осенью или зимой, он проживал вместе с героями каждый день, помогал исправлять ошибки, отправляться к подножию огромных гор, проступающих на горизонте зубчатой грядой, расчищать от снега тропинки и потом обязательно заваривать чай с душистым земляничным листом. Константин всегда был рядом, иначе бы ничего не получилось. Но он никогда не был одним из них. А сейчас.... После разговора с Бедокуром он почувствовал, что сам оказался в сказке, где существует добро, искренне полное любви. Но существует и зло, насквозь пропитанное мраком. И теперь, как обычно, расположившись на кухне напротив огромного тёмного окна, писатель обдумывал необыкновенный, настоящий сказочный сюжет, в котором он сам — Константин Пономарёв — оказался чуть ли не главным героем. Всему нашлось место в этой истории, всё выстроилось по законам жанра: и начало, повествующие о жизни писателя, и середина, неожиданно круто изменившая её, — и, получается, что теперь всё неумолимо движется к финалу.

   Константин всегда сопереживал своим героям, радовался вместе с ними или вместе с ними грустил. Придумывая персонаж, наделяя его характером, внешностью, взглядом на жизнь, он прежде всего делился... Делился своим внутренним миром, возможно не круглым и вовсе не похожим на планету Земля, но огромным и таким же неповторимым, как она. Страница за страницей, весной, летом, осенью или зимой, он проживал вместе с героями каждый день, помогал исправлять ошибки, отправляться к подножию огромных гор, проступающих на горизонте зубчатой грядой, расчищать от снега тропинки и потом обязательно заваривать чай с душистым земляничным листом. Константин всегда был рядом, иначе бы ничего не получилось. Но он никогда не был одним из них. А сейчас.... После разговора с Бедокуром он почувствовал, что сам оказался в сказке, где существует добро, искренне полное любви. Но существует и зло, насквозь пропитанное мраком. И теперь, как обычно, расположившись на кухне напротив огромного тёмного окна, писатель обдумывал необыкновенный, настоящий сказочный сюжет, в котором он сам — Константин Пономарёв — оказался чуть ли не главным героем. Всему нашлось место в этой истории, всё выстроилось по законам жанра: и начало, повествующие о жизни писателя, и середина, неожиданно круто изменившая её, — и, получается, что теперь всё неумолимо движется к финалу.
7. «

   И снова наступила ночь. Тишина беззвучно прошлась по квартире, разглядывая плавающие под потолком мерцающие облака — мысли этих беспокойных людей. Облака плавали, одни из них были ярче, другие светились приглушенным светом. Они удалялись друг от друга, потом сближались, иногда даже сплетались друг с другом. В эту ночь это происходила очень часто и Тишина знала, что так бывает, когда люди думают об одном и том же. Какая все-таки сегодня напряженная, беспокойная ночь. Тишина неслышно вздохнула и продолжила свой обход.

   И снова наступила ночь. Тишина беззвучно прошлась по квартире, разглядывая плавающие под потолком мерцающие облака — мысли этих беспокойных людей. Облака плавали, одни из них были ярче, другие светились приглушенным светом. Они удалялись друг от друга, потом сближались, иногда даже сплетались друг с другом. В эту ночь это происходила очень часто и Тишина знала, что так бывает, когда люди думают об одном и том же. Какая все-таки сегодня напряженная, беспокойная ночь. Тишина неслышно вздохнула и продолжила свой обход.
8. «

   Как здорово и просто было в детстве: и друзей больше, и впечатлений, и радостей… И планы. Множество планов на время, под названием «когда-нибудь»…

   Как здорово и просто было в детстве: и друзей больше, и впечатлений, и радостей… И планы. Множество планов на время, под названием «когда-нибудь»…
9. «

   Константин никогда не мог понять ее недоверия к жизни вообще и к людям в частности. Вроде родилась в деревне, в хорошей семье, выросла, получила образование, вышла замуж. Никаких тебе испытаний и того, что называют «жизненными трудностями». Откуда у нее такое предубеждение к миру и чувство, что ей чего-то недодали на пиру жизни?

   Константин никогда не мог понять ее недоверия к жизни вообще и к людям в частности. Вроде родилась в деревне, в хорошей семье, выросла, получила образование, вышла замуж. Никаких тебе испытаний и того, что называют «жизненными трудностями». Откуда у нее такое предубеждение к миру и чувство, что ей чего-то недодали на пиру жизни?
10. «

    …Нет, знаменитый писатель не считал себя одиноким, ведь у него была прекрасная любимая дочь и любимая же работа. Творческий дар, способный оправдать его затворничество, оценить по достоинству оглушительную тишину, которой он старался наслаждаться как можно чаще, и которая стала постоянной жительницей его дома. Она беззаботно и беспрепятственно бродила по комнатам, выходила в лоджию, посиживала на темной кухне и особенно любила его кабинет с освещенным островком письменного стола и углами, погруженными в мягкий полумрак.

    …Нет, знаменитый писатель не считал себя одиноким, ведь у него была прекрасная любимая дочь и любимая же работа. Творческий дар, способный оправдать его затворничество, оценить по достоинству оглушительную тишину, которой он старался наслаждаться как можно чаще, и которая стала постоянной жительницей его дома. Она беззаботно и беспрепятственно бродила по комнатам, выходила в лоджию, посиживала на темной кухне и особенно любила его кабинет с освещенным островком письменного стола и углами, погруженными в мягкий полумрак.
11. «

    Творческий процесс это уравнение с множеством неизвестных. Результат был всегда непредсказуем, ведь слагаемые успеха — вдохновение, определенное настроение, состояние души, невозможно было вычислить с помощью стандартных формул. Иногда в тягостном томлении проходили дни, недели... Острый курсор пульсировал на белой странице в ожидании чуда, когда из букв соберется слово, из предложений абзац, затем глава, а из глав целая книга. Долгожданная книга...

    Творческий процесс это уравнение с множеством неизвестных. Результат был всегда непредсказуем, ведь слагаемые успеха — вдохновение, определенное настроение, состояние души, невозможно было вычислить с помощью стандартных формул. Иногда в тягостном томлении проходили дни, недели... Острый курсор пульсировал на белой странице в ожидании чуда, когда из букв соберется слово, из предложений абзац, затем глава, а из глав целая книга. Долгожданная книга...