26 коротких цитат из книги «Ольга Громыко. Год крысы. Путница»

Собрали 26 цитат из книги «Ольга Громыко. Год крысы. Путница» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Ну ты и скоти-и-ина, — чуть ли не с восхищением протянул Жар: таких высот хамства и чёрной неблагодарности он себе даже представить не мог. — А в глаз? — А в челюсть, в пах, в живот и добить ножом под ложечку?

   — Ну ты и скоти-и-ина, — чуть ли не с восхищением протянул Жар: таких высот хамства и чёрной неблагодарности он себе даже представить не мог. — А в глаз? — А в челюсть, в пах, в живот и добить ножом под ложечку?

   — Альк · книга
2. «

   …Работа — лучшее лекарство от тяжких мыслей.

   …Работа — лучшее лекарство от тяжких мыслей.

   — Шарес · книга
3. «

   — ... Нет замка — на за что и воевать. — Так ведь и людей тоже нет! — Значит, и некому. Ещё лучше. Сколько их ни дели — на две страны, четыре, двадцать, — всё равно найдут за что сцепиться. Одна веска на другую и то с вилами за задавленную телегой курицу пойдёт.

   — ... Нет замка — на за что и воевать. — Так ведь и людей тоже нет! — Значит, и некому. Ещё лучше. Сколько их ни дели — на две страны, четыре, двадцать, — всё равно найдут за что сцепиться. Одна веска на другую и то с вилами за задавленную телегой курицу пойдёт.

   — Альк · книга
4. «

   — ... Мне хотелось не просто жить, а чувствовать, что моя жизнь важна для мира, что я способен его изменить! — Зачем? — А тебя всё в нём устраивает? — Нет, но напортачить, что-то меняя, куда вероятнее! — По-твоему, лучше вообще ничего не делать? — Надо менять себя, а не мир!

   — ... Мне хотелось не просто жить, а чувствовать, что моя жизнь важна для мира, что я способен его изменить! — Зачем? — А тебя всё в нём устраивает? — Нет, но напортачить, что-то меняя, куда вероятнее! — По-твоему, лучше вообще ничего не делать? — Надо менять себя, а не мир!

   — Альк · книга
5. «

   Люди — занятные существа.(...) Они твёрдо уверены, что зло можно уничтожить, посадив на кол или медленно изжарив на костре. Что оно раскается и исправится, сгнив в вонючей темнице, повисев на дыбе, постояв у позорного столба, лишившись друга или любимой, потеряв смысл существования вместе со зрением, состоянием или честью. И когда оно, втоптанное в грязь, захлебнётся собственной кровью, изойдёт хрипом, пытаясь дотянуться до торчащего из спины ножа, добро восторжествует.

   Люди — занятные существа.(...) Они твёрдо уверены, что зло можно уничтожить, посадив на кол или медленно изжарив на костре. Что оно раскается и исправится, сгнив в вонючей темнице, повисев на дыбе, постояв у позорного столба, лишившись друга или любимой, потеряв смысл существования вместе со зрением, состоянием или честью. И когда оно, втоптанное в грязь, захлебнётся собственной кровью, изойдёт хрипом, пытаясь дотянуться до торчащего из спины ножа, добро восторжествует.
6. «

   Умные люди пишут книги, а идиоты их толкуют.

   Умные люди пишут книги, а идиоты их толкуют.

   — Альк · книга
7. «

   — А как же справедливость? — Кому она, к Сашию, нужна, твоя справедливость?! <…> Городу нужен по-ря-док! Чтобы грабили за месяц столько-то, убивали столько-то, а в тюрьме за это сидело и головы лишалось столько-то! И если что-то перевешивать начинает, задача власти — уравнять! А не справедливостью маяться!

   — А как же справедливость? — Кому она, к Сашию, нужна, твоя справедливость?! <…> Городу нужен по-ря-док! Чтобы грабили за месяц столько-то, убивали столько-то, а в тюрьме за это сидело и головы лишалось столько-то! И если что-то перевешивать начинает, задача власти — уравнять! А не справедливостью маяться!

   — Рыска · книга
8. «

   Если вовремя не отказаться от уже бесполезной мечты, её достижение только разочарует.

   Если вовремя не отказаться от уже бесполезной мечты, её достижение только разочарует.

   — Альк · книга
9. «

   — Да нет, кури, — равнодушно позволил Альк. — Я мизантроп. Чем скорее все вы сдохнете, тем лучше.

   — Да нет, кури, — равнодушно позволил Альк. — Я мизантроп. Чем скорее все вы сдохнете, тем лучше.
10. «

    Похоже, так оно все в жизни и происходит: главное — единожды решиться и вскочить. На корову, на помост, на чужую шею… И если получилось — страх помаленьку отступает, и начинает хотеться еще большего.

    Похоже, так оно все в жизни и происходит: главное — единожды решиться и вскочить. На корову, на помост, на чужую шею… И если получилось — страх помаленьку отступает, и начинает хотеться еще большего.
11. «

    — Быть путником может далеко не каждый. Для этого нужны цинизм, жестокость, упрямство, жажда власти… — Крысолов выразительно поглядел на угрюмо сгорбившегося Алька. — Значит, вы и сами такой? — поддел Жар. — Юноша, это всего лишь качества. И только от человека зависит, станут ли они недостатками.

    — Быть путником может далеко не каждый. Для этого нужны цинизм, жестокость, упрямство, жажда власти… — Крысолов выразительно поглядел на угрюмо сгорбившегося Алька. — Значит, вы и сами такой? — поддел Жар. — Юноша, это всего лишь качества. И только от человека зависит, станут ли они недостатками.
12. «

    — Прекрати, — не выдержала Рыска. — Вечно ты все опаршивешь! — Потому что война романтична, а жизнь пошла и несправедлива? — Нет! Война — это страшное горе, и равнять ее с простым уходом из дому... — Верно — нельзя. Ведь на войну уходят будущими героями, без разницы, погибнут они или возвратятся с победой. Уверенными, что поступают правильно. Знающими, что их ждут, в них верят. Видящими цель: защитить свою семью, дом, огород и лужу под свинарником. Ты можешь сказать тоже самое о себе? Рыска поджала колени к груди, положила на них подбородок и уставилась в огонь. За эту неделю она вообще напрочь запуталась, что правильно, а что нет. Воровать неправильно? А если умираешь от голода и холода, но без денег всем на тебя, такого правильного и честного, плевать? Убивать неправильно? А если иначе убьют тебя? Ох, как же все-таки хорошо было на хуторе: что хозяин приказал, то и правильно. И цели такие близкие, понятные: пол вымыть, суп сварить...

    — Прекрати, — не выдержала Рыска. — Вечно ты все опаршивешь! — Потому что война романтична, а жизнь пошла и несправедлива? — Нет! Война — это страшное горе, и равнять ее с простым уходом из дому... — Верно — нельзя. Ведь на войну уходят будущими героями, без разницы, погибнут они или возвратятся с победой. Уверенными, что поступают правильно. Знающими, что их ждут, в них верят. Видящими цель: защитить свою семью, дом, огород и лужу под свинарником. Ты можешь сказать тоже самое о себе? Рыска поджала колени к груди, положила на них подбородок и уставилась в огонь. За эту неделю она вообще напрочь запуталась, что правильно, а что нет. Воровать неправильно? А если умираешь от голода и холода, но без денег всем на тебя, такого правильного и честного, плевать? Убивать неправильно? А если иначе убьют тебя? Ох, как же все-таки хорошо было на хуторе: что хозяин приказал, то и правильно. И цели такие близкие, понятные: пол вымыть, суп сварить...

    — Альк · книга
13. «

    Находятся люди, которые почитают крыс священными животными и поклоняются им, полагая, что Хольга проверяет, годны ли души к земным дорогам, на первый раз вселяя их в крыс. Это, разумеется, полная чушь, ибо разве между человеком и крысой есть что-либо общее?

    Находятся люди, которые почитают крыс священными животными и поклоняются им, полагая, что Хольга проверяет, годны ли души к земным дорогам, на первый раз вселяя их в крыс. Это, разумеется, полная чушь, ибо разве между человеком и крысой есть что-либо общее?
14. «

    — Это не треп, а риторика, — снисходительно поправил саврянин. — Искусство красноречия, подвластное немногим. — И чем они отличаются? — Треп — признак глупости, а риторика — мудрости. — Мудрецом человека делают не мудреные, а мудрые слова, — запальчиво возразила девушка. — Зато мудреные помогают хотя бы казаться оным.

    — Это не треп, а риторика, — снисходительно поправил саврянин. — Искусство красноречия, подвластное немногим. — И чем они отличаются? — Треп — признак глупости, а риторика — мудрости. — Мудрецом человека делают не мудреные, а мудрые слова, — запальчиво возразила девушка. — Зато мудреные помогают хотя бы казаться оным.

    — Альк · книга
15. «

    — Я — славный, — иронично сообщил Альк. — А я милый. — Жар с нежностью поглядел на подружку. — Я еще и красивый. Значит, я первый.

    — Я — славный, — иронично сообщил Альк. — А я милый. — Жар с нежностью поглядел на подружку. — Я еще и красивый. Значит, я первый.

    — Альк · книга
16. «

    Риторика — это искусство дурить людям головы.

    Риторика — это искусство дурить людям головы.

    — Рыска · книга
17. «

    Как, оказывается, прекрасен мир, когда ты его покидаешь! Сразу и воркующих голубей начинаешь замечать, и собачья колбаска на мостовой становится такой трогательной…

    Как, оказывается, прекрасен мир, когда ты его покидаешь! Сразу и воркующих голубей начинаешь замечать, и собачья колбаска на мостовой становится такой трогательной…

    — Рыська · книга
18. «

    Сейчас я скажу тебе несколько слов, и на время приема ты забудешь все остальные! <...> Итак: «да», «нет», «о-о-о!», «неужели?», «как интересно!», «фи!», «хи-хи». Запомнила? — Хи-хи? — Не «гы-гы», а «хи-хи»!

    Сейчас я скажу тебе несколько слов, и на время приема ты забудешь все остальные! <...> Итак: «да», «нет», «о-о-о!», «неужели?», «как интересно!», «фи!», «хи-хи». Запомнила? — Хи-хи? — Не «гы-гы», а «хи-хи»!

    — Альк · книга
19. «

    Родная кровь — это вечные проблемы. Страдаешь то за неё, то из-за неё.

    Родная кровь — это вечные проблемы. Страдаешь то за неё, то из-за неё.
20. «

    В паутине судеб нет ни одной лишней нити, даже самая узкая тропка к чему-то ведет. И только Хольге известно, сколько раз мир оказывался на краю гибели из-за одного взмаха крысиного хвоста — и сколько раз бывал спасен им.

    В паутине судеб нет ни одной лишней нити, даже самая узкая тропка к чему-то ведет. И только Хольге известно, сколько раз мир оказывался на краю гибели из-за одного взмаха крысиного хвоста — и сколько раз бывал спасен им.