267 известных цитат из книги «Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея»

Ниже 267 цитат из книги «Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Искусство любви начинается с кульминации.

   Искусство любви начинается с кульминации.

   — Лорд Генри Уоттон · книга
2. «

   – Она уже никогда не вернётся к жизни, – прошептал юноша, закрывая лицо руками. – Да, не вернётся. Она сыграла свою последнюю роль... Эта девушка никогда не жила по-настоящему, а значит, никогда и не умирала... Столкнувшись с настоящей жизнью, она поранилась и предпочла сразу же уйти...

   – Она уже никогда не вернётся к жизни, – прошептал юноша, закрывая лицо руками. – Да, не вернётся. Она сыграла свою последнюю роль... Эта девушка никогда не жила по-настоящему, а значит, никогда и не умирала... Столкнувшись с настоящей жизнью, она поранилась и предпочла сразу же уйти...

   — Лорд Генри Уоттон · книга
3. «

   Человечество преувеличивает свою роль на земле. Это – его первородный грех. Если бы пещерные люди умели смеяться, история пошла бы по другому пути.

   Человечество преувеличивает свою роль на земле. Это – его первородный грех. Если бы пещерные люди умели смеяться, история пошла бы по другому пути.
4. «

   Женщины любят нас за наши недостатки. Если этих недостатков изрядное количество, они готовы все нам простить, даже ум… Боюсь, что за такие речи вы перестанете приглашать меня к обеду, леди Нарборо, но что поделаешь – это истинная правда.

   Женщины любят нас за наши недостатки. Если этих недостатков изрядное количество, они готовы все нам простить, даже ум… Боюсь, что за такие речи вы перестанете приглашать меня к обеду, леди Нарборо, но что поделаешь – это истинная правда.

   — Лорд Генри Уоттон · книга
5. «

   Дориана эти инструменты интересовали своей оригинальностью, и он испытывал своеобразное удовлетворение при мысли, что Искусство, как и Природа, создает иногда уродов, оскорбляющих глаз и слух человеческий своими формами и голосами.

   Дориана эти инструменты интересовали своей оригинальностью, и он испытывал своеобразное удовлетворение при мысли, что Искусство, как и Природа, создает иногда уродов, оскорбляющих глаз и слух человеческий своими формами и голосами.
6. «

   Страдания не вызывают у меня сочувствия. Слишком отталкивающи, слишком ужасны, слишком удручающи.

   Страдания не вызывают у меня сочувствия. Слишком отталкивающи, слишком ужасны, слишком удручающи.

   — Лорд Генри Уоттон · книга
7. «

   Слова, слова, простые слова! Да разве в жизни есть хоть что-нибудь более реальное, чем слова!

   Слова, слова, простые слова! Да разве в жизни есть хоть что-нибудь более реальное, чем слова!
8. «

   Для художника нравственная жизнь человека – лишь одна из тем его творчества. Этика же искусства в совершенном применении несовершенных средств.

   Для художника нравственная жизнь человека – лишь одна из тем его творчества. Этика же искусства в совершенном применении несовершенных средств.
9. «

   Притом женщины переносят горе легче, чем мужчины, так уж они созданы! Они живут одними чувствами, только ими и заняты.

   Притом женщины переносят горе легче, чем мужчины, так уж они созданы! Они живут одними чувствами, только ими и заняты.
10. «

    Лучше было бы, если бы всякое прегрешение влекло за собой верное и скорое наказание. В каре – очищение. Не «Прости нам грехи наши», а «Покарай нас за беззакония наши» – вот какой должна быть молитва человека справедливейшему богу.

    Лучше было бы, если бы всякое прегрешение влекло за собой верное и скорое наказание. В каре – очищение. Не «Прости нам грехи наши», а «Покарай нас за беззакония наши» – вот какой должна быть молитва человека справедливейшему богу.
11. «

    Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

    Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

    — Лорд Генри Уоттон · книга
12. «

    Нет ничего такого, чего не могло бы выразить искусство.

    Нет ничего такого, чего не могло бы выразить искусство.

    — Бэзил Холлуорд · книга
13. «

    Действительность — это хаос, но в работе человеческого воображения есть неумолимая логика. И только наше воображение заставляет раскаяние следовать по пятам за преступлением. Только воображение рисует нам отвратительные последствия каждого нашего греха. В реальном мире фактов грешники не наказываются, праведники не вознаграждаются. Сильному сопутствует успех, слабого постигает неудача. Вот и все.

    Действительность — это хаос, но в работе человеческого воображения есть неумолимая логика. И только наше воображение заставляет раскаяние следовать по пятам за преступлением. Только воображение рисует нам отвратительные последствия каждого нашего греха. В реальном мире фактов грешники не наказываются, праведники не вознаграждаются. Сильному сопутствует успех, слабого постигает неудача. Вот и все.
14. «

    Мужчина может быть счастлив с любой женщиной, кроме той, в которую он влюблен.

    Мужчина может быть счастлив с любой женщиной, кроме той, в которую он влюблен.
15. «

    Мой мальчик, женщины не бывают гениями. Они – декоративный пол. Им нечего сказать миру, но они говорят – и говорят премило. Женщина – это воплощение торжествующей над духом материи, мужчина же олицетворяет собой торжество мысли над моралью.

    Мой мальчик, женщины не бывают гениями. Они – декоративный пол. Им нечего сказать миру, но они говорят – и говорят премило. Женщина – это воплощение торжествующей над духом материи, мужчина же олицетворяет собой торжество мысли над моралью.

    — Лорд Генри Уоттон · книга
16. «

    Человек искусства должен создавать красивые вещи, но ему нельзя вкладывать в них ничего личного.

    Человек искусства должен создавать красивые вещи, но ему нельзя вкладывать в них ничего личного.

    — Бэзил Холлуорд · книга
17. «

    … я действительно не терплю свою родню. Это потому, должно быть, что мы не выносим людей с теми же недостатками, что у нас.

    … я действительно не терплю свою родню. Это потому, должно быть, что мы не выносим людей с теми же недостатками, что у нас.

    — Лорд Генри Уоттон · книга
18. «

    Мне часто приходит в голову, что искусство в гораздо большей степени скрывает художника, чем раскрывает его...

    Мне часто приходит в голову, что искусство в гораздо большей степени скрывает художника, чем раскрывает его...

    — Бэзил Холлуорд · книга
19. «

    Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

    Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

    — Лорд Генри Уоттон · книга
20. «

    Чтобы вернуть свою молодость, я готов сделать все на свете — только не заниматься гимнастикой, не вставать рано и не вести добродетельный образ жизни. Молодость! Что может с ней сравниться? Как это глупо говорить о «неопытной и невежественной юности». Я с уважением слушаю суждения только тех, кто много меня моложе. Молодость нас определила, ей жизнь открывает свои самые новые чудеса. А людям пожилым я всегда противоречу. Я это делаю из принципа. Спросите их мнение о чем-нибудь, что произошло только вчера, — и они с важностью преподнесут вам свои суждения, господствовавшие в тысяча восемьсот двадцатом году, когда мужчины носили длинные чулки, когда люди верили решительно во все, но решительно ничего не знали.

    Чтобы вернуть свою молодость, я готов сделать все на свете — только не заниматься гимнастикой, не вставать рано и не вести добродетельный образ жизни. Молодость! Что может с ней сравниться? Как это глупо говорить о «неопытной и невежественной юности». Я с уважением слушаю суждения только тех, кто много меня моложе. Молодость нас определила, ей жизнь открывает свои самые новые чудеса. А людям пожилым я всегда противоречу. Я это делаю из принципа. Спросите их мнение о чем-нибудь, что произошло только вчера, — и они с важностью преподнесут вам свои суждения, господствовавшие в тысяча восемьсот двадцатом году, когда мужчины носили длинные чулки, когда люди верили решительно во все, но решительно ничего не знали.