23 цитаты из книги «Оскар Уайльд. Телени», ставших крылатыми

Ниже 23 цитаты из книги «Оскар Уайльд. Телени»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Никогда не выказывайте ни малейшего страха при встрече с врагом. Когда вы смело глядите врагу в глаза, вы уже наполовину побеждаете его.

   Никогда не выказывайте ни малейшего страха при встрече с врагом. Когда вы смело глядите врагу в глаза, вы уже наполовину побеждаете его.
2. «

   Я был юн и неопытен, а потому — добродетелен;ибо что есть добродетель, как не предрассудок?

   Я был юн и неопытен, а потому — добродетелен;ибо что есть добродетель, как не предрассудок?
3. «

   Я презирал себя и свое безумие.

   Я презирал себя и свое безумие.
4. «

   Наше благородное общество закрывает глаза на первый грешок и содрогается от ужаса, узнав о втором.

   Наше благородное общество закрывает глаза на первый грешок и содрогается от ужаса, узнав о втором.
5. «

   Разве я совершил преступление против природы, когда моя собственная природа таким образом обрела покой и счастье? Если я был таким, каким был, то виной тому моя кровь, а не я. Кто вырастил крапиву в моём саду? Не я. Она росла там сама по себе со времен моего детства. Я начал чувствовать её кровожадные укусы задолго до того, как понял, к чему это приведёт. Разве я виноват в том, что, когда пытался обуздать свою страсть, чаша весов с разумом оказалась слишком легкой, чтобы уравновесить чувственность? Моя ли вина, что я не смог успокоить свои бушующие чувства.

   Разве я совершил преступление против природы, когда моя собственная природа таким образом обрела покой и счастье? Если я был таким, каким был, то виной тому моя кровь, а не я. Кто вырастил крапиву в моём саду? Не я. Она росла там сама по себе со времен моего детства. Я начал чувствовать её кровожадные укусы задолго до того, как понял, к чему это приведёт. Разве я виноват в том, что, когда пытался обуздать свою страсть, чаша весов с разумом оказалась слишком легкой, чтобы уравновесить чувственность? Моя ли вина, что я не смог успокоить свои бушующие чувства.

   — Камиль де Грие · книга
6. «

   Я проклинал этот прекрасный мир — этот рай, который человек превратил в ад. Я проклинал наше полное предрассудков общество, которое в лицемерии лишь процветает. Я проклинал нашу вредоносную религию, которая накладывает вето на все чувственные наслаждения.

   Я проклинал этот прекрасный мир — этот рай, который человек превратил в ад. Я проклинал наше полное предрассудков общество, которое в лицемерии лишь процветает. Я проклинал нашу вредоносную религию, которая накладывает вето на все чувственные наслаждения.
7. «

   Конечно, в аду нет места великим устремлениям; там нет ни ложных стремлений к недостижимому идеалу, ни напрасных надежд, ни горьких разочарований. Там нам не придется притворяться теми, кем мы не являемся, и мы обретем настоящее успокоение ума, а наши тела получат возможность развивать те способности, которыми одарила их природа. Мы избавимся от необходимости лицемерить и обманывать, и страх перед тем, что все узнают, кто мы на самом деле, никогда не будет терзать нас.

   Конечно, в аду нет места великим устремлениям; там нет ни ложных стремлений к недостижимому идеалу, ни напрасных надежд, ни горьких разочарований. Там нам не придется притворяться теми, кем мы не являемся, и мы обретем настоящее успокоение ума, а наши тела получат возможность развивать те способности, которыми одарила их природа. Мы избавимся от необходимости лицемерить и обманывать, и страх перед тем, что все узнают, кто мы на самом деле, никогда не будет терзать нас.
8. «

   С минуту я колебался, не пойти ли к нему и не протянуть ли своей руки. Увы! Часто ли мы поддаемся горячим сердечным порывам? Разве вместо этого мы не следуем советам расчетливого, замутненного понятием долга, холодного рассудка?

   С минуту я колебался, не пойти ли к нему и не протянуть ли своей руки. Увы! Часто ли мы поддаемся горячим сердечным порывам? Разве вместо этого мы не следуем советам расчетливого, замутненного понятием долга, холодного рассудка?
9. «

   А что бы вы хотели, чтобы надел я, ибо вы единственный, кому я хочу угодить? — спросил я. Ничего.

   А что бы вы хотели, чтобы надел я, ибо вы единственный, кому я хочу угодить? — спросил я. Ничего.
10. «

    Сама эта мысль была абсурдна. Как мог я подозревать в неверности человека, которого любил?

    Сама эта мысль была абсурдна. Как мог я подозревать в неверности человека, которого любил?
11. «

    Смерть — самый счастливый момент в нашей жизни, ибо такое наслаждение нельзя испытать дважды.

    Смерть — самый счастливый момент в нашей жизни, ибо такое наслаждение нельзя испытать дважды.
12. «

    — Если вы меня любите, я — ваша, но если вы делаете это только для минутного удовольствия… хотя делайте что угодно, но клянусь, что убью себя, если вы меня не любите. — Так всегда говорят, но никогда не делают.

    — Если вы меня любите, я — ваша, но если вы делаете это только для минутного удовольствия… хотя делайте что угодно, но клянусь, что убью себя, если вы меня не любите. — Так всегда говорят, но никогда не делают.
13. «

    Удовольствие было столь пронзительным, что граничило с болью.

    Удовольствие было столь пронзительным, что граничило с болью.
14. «

    Увы! Дон-Кихот был не единственным, кто принимал ветряные мельницы за великанов, а трактирщиц — за принцесс. Если ваш неповоротливый, твердолобый лавочник никогда не теряет голову настолько, чтобы перепутать яблоки с картофелем, если ваш бакалейщик никогда не превращает ад в рай, а рай в ад, — что ж, они нормальные люди, взвешивающие все на прекрасно сбалансированных весах разума. Попробуйте упрятать их в ореховую скорлупу и посмотрите, будут ли они считать себя правителями мира. В отличие от Гамлета они всегда видят то, что есть на самом деле. Я никогда таким не был.

    Увы! Дон-Кихот был не единственным, кто принимал ветряные мельницы за великанов, а трактирщиц — за принцесс. Если ваш неповоротливый, твердолобый лавочник никогда не теряет голову настолько, чтобы перепутать яблоки с картофелем, если ваш бакалейщик никогда не превращает ад в рай, а рай в ад, — что ж, они нормальные люди, взвешивающие все на прекрасно сбалансированных весах разума. Попробуйте упрятать их в ореховую скорлупу и посмотрите, будут ли они считать себя правителями мира. В отличие от Гамлета они всегда видят то, что есть на самом деле. Я никогда таким не был.

    — Камиль де Грие · книга
15. «

    Вы считаете меня сумасшедшим? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Но кто нормален, а кто безумен? Кто добродетелен, а кто порочен в нашем мире? Вы знаете? Я не знаю.

    Вы считаете меня сумасшедшим? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Но кто нормален, а кто безумен? Кто добродетелен, а кто порочен в нашем мире? Вы знаете? Я не знаю.
16. «

    И тогда небеса увидели мою порочность, а земля восстала против меня, ибо если общество и не требует от вас быть истинно добродетельным, то оно требует соблюдать внешние приличия, но самое главное — избегать скандалов.

    И тогда небеса увидели мою порочность, а земля восстала против меня, ибо если общество и не требует от вас быть истинно добродетельным, то оно требует соблюдать внешние приличия, но самое главное — избегать скандалов.
17. «

    Ничто не стимулирует удовольствие больше, чем сопротивление.

    Ничто не стимулирует удовольствие больше, чем сопротивление.
18. «

    Добродетель — сладкий вкус персика; порок — крошечная капелька синильной кислоты — его восхитительный привкус. Без любого из них жизнь была бы пресной.

    Добродетель — сладкий вкус персика; порок — крошечная капелька синильной кислоты — его восхитительный привкус. Без любого из них жизнь была бы пресной.
19. «

    Солнце для меня закатилось. Над миром нависла ночь. Я чувствовал себя душою, что замирает во тьме меж адом и раем, и, трепеща, задавался вопросом, какое утро породит эта мгла?

    Солнце для меня закатилось. Над миром нависла ночь. Я чувствовал себя душою, что замирает во тьме меж адом и раем, и, трепеща, задавался вопросом, какое утро породит эта мгла?
20. «

    Семью?! — Я расхохотался. — Что, эта обуза так необходима для счастья?

    Семью?! — Я расхохотался. — Что, эта обуза так необходима для счастья?