17 цитат из книги «Оскар Уайльд. Тюремная исповедь», которые захочется сохранить

17 цитат из книги «Оскар Уайльд. Тюремная исповедь» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Можно взвесить на весах солнце, измерить ход луны и нанести на карту все семь небесных сфер, звезда за звездой, но все еще не познать самого себя.

   Можно взвесить на весах солнце, измерить ход луны и нанести на карту все семь небесных сфер, звезда за звездой, но все еще не познать самого себя.
2. «

   Для меня ценно только то, что человек находит в самом себе, — остальное не имеет ни малейшей цены.

   Для меня ценно только то, что человек находит в самом себе, — остальное не имеет ни малейшей цены.
3. «

   Если кто-то любит нас, мы должны сознавать себя совершенно недостойными этой любви. Никто недостоин того, чтобы его любили.

   Если кто-то любит нас, мы должны сознавать себя совершенно недостойными этой любви. Никто недостоин того, чтобы его любили.
4. «

   Я сказал тебе, что высказывать правду — мучительно. Обречь себя на вынужденную ложь — много хуже.

   Я сказал тебе, что высказывать правду — мучительно. Обречь себя на вынужденную ложь — много хуже.
5. «

   Желание в конце концов превратилось в болезнь или в безумие — или в то и другое сразу.

   Желание в конце концов превратилось в болезнь или в безумие — или в то и другое сразу.
6. «

   Человеку ни к чему обнажать свою жизнь перед миром.

   Человеку ни к чему обнажать свою жизнь перед миром.
7. «

   ... Тебе удалось заполонить всю мою жизнь, и ты не нашел ничего лучшего, как разбить ее вдребезги.

   ... Тебе удалось заполонить всю мою жизнь, и ты не нашел ничего лучшего, как разбить ее вдребезги.
8. «

   Иные вещи могут быть иллюзиями зрения или вкуса, созданными для того, чтобы ослепить глаза и притупить вкус, но из Страдания создана Вселенная, а дети и звезды рождаются в муках.

   Иные вещи могут быть иллюзиями зрения или вкуса, созданными для того, чтобы ослепить глаза и притупить вкус, но из Страдания создана Вселенная, а дети и звезды рождаются в муках.
9. «

   Но я не хотел ненавидеть тебя. Ежедневно я твердил себе:"Надо и сегодня сберечь любовь в моём сердце, Иначе как проживу я этот день? " я напоминал себе, что, по крайней мере, ты мне не желал зла.

   Но я не хотел ненавидеть тебя. Ежедневно я твердил себе:"Надо и сегодня сберечь любовь в моём сердце, Иначе как проживу я этот день? " я напоминал себе, что, по крайней мере, ты мне не желал зла.
10. «

    Такие, как я, едва имеют право дышать и занимать место под солнцем. Наше присутствие омрачает радости других. Когда мы выходим на свободу, мы везде — нежеланные гости

    Такие, как я, едва имеют право дышать и занимать место под солнцем. Наше присутствие омрачает радости других. Когда мы выходим на свободу, мы везде — нежеланные гости
11. «

    Человек совершает в жизни роковые ошибки не потому, что ведёт себя безрассудно: минуты, когда человек безрассуден, могут быть лучшими в его жизни. Ошибки возникают именно от излишней рассудочности.

    Человек совершает в жизни роковые ошибки не потому, что ведёт себя безрассудно: минуты, когда человек безрассуден, могут быть лучшими в его жизни. Ошибки возникают именно от излишней рассудочности.
12. «

    И помни, что сентиментальный человек всегда в глубине души — циник.

    И помни, что сентиментальный человек всегда в глубине души — циник.
13. «

    Самое страшное не то, что эта жизнь разбивает сердце – сердца создаются, чтобы быть разбитыми, — но то, что она обращает сердце в камень.

    Самое страшное не то, что эта жизнь разбивает сердце – сердца создаются, чтобы быть разбитыми, — но то, что она обращает сердце в камень.
14. «

    Только любовь, Какова бы она не была, может объяснить тот неимоверный избыток страдания, которым переполнен мир.

    Только любовь, Какова бы она не была, может объяснить тот неимоверный избыток страдания, которым переполнен мир.
15. «

    Все на свете, чтобы стать истиной, должно сделаться религией.

    Все на свете, чтобы стать истиной, должно сделаться религией.
16. «

    Я охотнее сказал бы — или услышал о себе — другое: я был настолько типичным сыном своего века, что в своей испорченности, и ради этой испорченности, обратил все доброе в своей жизни во зло, а все дурное — в добро.

    Я охотнее сказал бы — или услышал о себе — другое: я был настолько типичным сыном своего века, что в своей испорченности, и ради этой испорченности, обратил все доброе в своей жизни во зло, а все дурное — в добро.
17. «

    ... каждый, как бы он ни был велик или ничтожен, может погибнуть лишь от собственной руки.

    ... каждый, как бы он ни был велик или ничтожен, может погибнуть лишь от собственной руки.