18 цитат из книги «Патрик Несс. Жена журавля», которые стоит перечитать

Ниже 18 цитат из книги «Патрик Несс. Жена журавля»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Я действительно изгой. Думала, вырасту — что-то изменится, но... — Умные люди часто чувствуют себя изгоями, родная. — Возможно. Только что за радость быть умным, если ты произносишь слова, а никто не понимает, что они означают?

   — Я действительно изгой. Думала, вырасту — что-то изменится, но... — Умные люди часто чувствуют себя изгоями, родная. — Возможно. Только что за радость быть умным, если ты произносишь слова, а никто не понимает, что они означают?

   — Джордж Дункан · книга
2. «

   Его любовь к жене принимала странную форму: он пытался защитить ее от всего на свете, что в конечном счете скорее навредило ей, нежели помогло.

   Его любовь к жене принимала странную форму: он пытался защитить ее от всего на свете, что в конечном счете скорее навредило ей, нежели помогло.
3. «

   Иногда жизнь не спрашивает заранее, из каких вариантов нам выбирать.

   Иногда жизнь не спрашивает заранее, из каких вариантов нам выбирать.
4. «

   Он взял ее за руку с нежностью, ранящей сильнее любых жестокостей какой бы то ни было драки: — Ты борешься с ненавистью к самой себе, все это замечают, и ты очень стараешься, переключая ее лишь на тех людей, у которых, как ты надеешься, достаточно сил с этим справиться. Это я понимаю. Я сам такой же. Это тяжело, но можно перенести, если твоя любовь ко мне сильней, чем ненависть. Но однажды баланс уже сместился в другую сторону, и я не думаю, что это можно исправить. Ни в тебе, ни во мне.

   Он взял ее за руку с нежностью, ранящей сильнее любых жестокостей какой бы то ни было драки: — Ты борешься с ненавистью к самой себе, все это замечают, и ты очень стараешься, переключая ее лишь на тех людей, у которых, как ты надеешься, достаточно сил с этим справиться. Это я понимаю. Я сам такой же. Это тяжело, но можно перенести, если твоя любовь ко мне сильней, чем ненависть. Но однажды баланс уже сместился в другую сторону, и я не думаю, что это можно исправить. Ни в тебе, ни во мне.

   — Генри · книга
5. «

   Истин — в чем-то совпадающих, переплетенных одна с другой — всегда было столько же, сколько и рассказчиков.

   Истин — в чем-то совпадающих, переплетенных одна с другой — всегда было столько же, сколько и рассказчиков.
6. «

   У меня не было ничего. Лишь хобби, которое тоже не значило ничего. Пустая трата времени. А потом вдруг появляешься ты...

   У меня не было ничего. Лишь хобби, которое тоже не значило ничего. Пустая трата времени. А потом вдруг появляешься ты...

   — Джордж Дункан · книга
7. «

   Ей все время казалось, будто она родилась с каким-то едва ощутимым изъяном — где-то глубоко внутри, — изъяном, который слишком стыдно показывать кому-либо еще, и вокруг которого она всю жизнь выстраивала некий защитный панцирь, дабы никто ничего не заметил. И со временем панцирь стал ею самой — это было неизбежно, — только она никогда не признавала этого факта, хотя от такого признания ей, возможно, и стало бы легче. Ведь настоящую правду о себе — о том, что внутри у нее что-то немного не так, — знает только она одна, и никто никогда не должен этой правды увидеть. Ведь если не это — она настоящая, то что же тогда? Глубоко внутри она сломана, неисправна, и вся ее жизнь — бесконечная попытка сделать так, чтобы этого никто не заметил.

   Ей все время казалось, будто она родилась с каким-то едва ощутимым изъяном — где-то глубоко внутри, — изъяном, который слишком стыдно показывать кому-либо еще, и вокруг которого она всю жизнь выстраивала некий защитный панцирь, дабы никто ничего не заметил. И со временем панцирь стал ею самой — это было неизбежно, — только она никогда не признавала этого факта, хотя от такого признания ей, возможно, и стало бы легче. Ведь настоящую правду о себе — о том, что внутри у нее что-то немного не так, — знает только она одна, и никто никогда не должен этой правды увидеть. Ведь если не это — она настоящая, то что же тогда? Глубоко внутри она сломана, неисправна, и вся ее жизнь — бесконечная попытка сделать так, чтобы этого никто не заметил.
8. «

   За моей спиной четверть века фальстартов и подглядываний в чужие окна — и полные непонятки, как же пробраться на этот сраный праздник жизни. И главное, как там остаться.

   За моей спиной четверть века фальстартов и подглядываний в чужие окна — и полные непонятки, как же пробраться на этот сраный праздник жизни. И главное, как там остаться.

   — Аманда Дункан · книга
9. «

   Со своей манерой разрушать все, к чему прикасаешься, ты будешь искать себя до конца жизни.

   Со своей манерой разрушать все, к чему прикасаешься, ты будешь искать себя до конца жизни.

   — Джордж Дункан · книга
10. «

    Смертельно раненная птица и он — в замерзшем садике на заднем дворе, словно в границах единственной вселенной, которую он знает. В таких-то местах порой и ощущаешь вечность...

    Смертельно раненная птица и он — в замерзшем садике на заднем дворе, словно в границах единственной вселенной, которую он знает. В таких-то местах порой и ощущаешь вечность...
11. «

    Отдавать всего себя — это слишком. Кое-что — и то уже много.

    Отдавать всего себя — это слишком. Кое-что — и то уже много.
12. «

    Вот этого я никогда не пойму. Неспособность людей видеть себя отчетливо. Видеть то, чем они являются на самом деле, а вовсе не то, на что они боятся походить или, наоборот, походить мечтают. Почему вам никогда не хватает того, кто вы есть?

    Вот этого я никогда не пойму. Неспособность людей видеть себя отчетливо. Видеть то, чем они являются на самом деле, а вовсе не то, на что они боятся походить или, наоборот, походить мечтают. Почему вам никогда не хватает того, кто вы есть?

    — Кумико · книга
13. «

    О нет, это был не сон, но хождение по грани реального, одно из тех редких переживаний, о которых он будет помнить всю оставшуюся жизнь и в которых весть мир ужимался до него одного и застывал на пару минут для того, чтобы он почувствовал себя снова живым.

    О нет, это был не сон, но хождение по грани реального, одно из тех редких переживаний, о которых он будет помнить всю оставшуюся жизнь и в которых весть мир ужимался до него одного и застывал на пару минут для того, чтобы он почувствовал себя снова живым.
14. «

    Я думаю, быть человеком — значит сильно к чему-то стремиться. Сильно чего-то желать. Сильно в чем-то нуждаться. И почти всегда это есть в нас. Такая разновидность яда, который отравляет все вокруг.

    Я думаю, быть человеком — значит сильно к чему-то стремиться. Сильно чего-то желать. Сильно в чем-то нуждаться. И почти всегда это есть в нас. Такая разновидность яда, который отравляет все вокруг.

    — Аманда Дункан · книга
15. «

    — Но что бы ты делал без меня, Джордж? — Видимо, то же, что и с тобой. Только с меньшими проволочками.

    — Но что бы ты делал без меня, Джордж? — Видимо, то же, что и с тобой. Только с меньшими проволочками.

    — Джордж Дункан · книга
16. «

    Бумажные книги он любил с той же страстью, какую другие питают к лошадям, вину или прогрессивному року. К электронным книгам он так и не привык, ибо в них книга сокращалась до размеров компьютерного файла, а компьютерный файл — продукт для временного использования, и к тому же ни когда не принадлежит тебе одному.

    Бумажные книги он любил с той же страстью, какую другие питают к лошадям, вину или прогрессивному року. К электронным книгам он так и не привык, ибо в них книга сокращалась до размеров компьютерного файла, а компьютерный файл — продукт для временного использования, и к тому же ни когда не принадлежит тебе одному.
17. «

    — Ты никогда не страдал от неумения ладить с людьми, Джордж. — Зато я страдал от неумения удержать их рядом с собой. Та же проблема, вид сбоку.

    — Ты никогда не страдал от неумения ладить с людьми, Джордж. — Зато я страдал от неумения удержать их рядом с собой. Та же проблема, вид сбоку.

    — Аманда Дункан · книга
18. «

    Я просто не понимаю! Как людям это удается? Как у них получается так запросто болтать друг с другом? Как они умудряются, я на знаю, попадать в струю, расслабляться и так легко отпускать направо-налево всякие шпильки да остроумные шуточки, а я просто сижу перед ними и думаю: Так, и о чем же мы все говорим? И что я должна сказать? А что не должна? И если все-таки должна или все-таки не должна, то — как? И вот, когда я наконец открываю рот, все, оказывается, уже убежали на три темы вперед!

    Я просто не понимаю! Как людям это удается? Как у них получается так запросто болтать друг с другом? Как они умудряются, я на знаю, попадать в струю, расслабляться и так легко отпускать направо-налево всякие шпильки да остроумные шуточки, а я просто сижу перед ними и думаю: Так, и о чем же мы все говорим? И что я должна сказать? А что не должна? И если все-таки должна или все-таки не должна, то — как? И вот, когда я наконец открываю рот, все, оказывается, уже убежали на три темы вперед!

    — Аманда Дункан · книга