27 цитат из книги «Пауло Коэльо. Заир» с глубоким смыслом

Собрали 27 цитат из книги «Пауло Коэльо. Заир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я не был в эти мгновения самим собой — и никем другим. И это было прекрасно.

   Я не был в эти мгновения самим собой — и никем другим. И это было прекрасно.
2. «

   Любовь говорила со мной: «Я – всё и ничего. Я подобна ветру и не могу проникнуть туда, где наглухо закрыты окна и двери». Я отвечал ей: «Но я открыт для тебя!» А она отвечала: «Ветер есть движение воздуха. В твоём доме есть воздух, но он недвижим. Мебель покрывается пылью, сырость портит картины, пятнает стены. Ты продолжаешь дышать, ты познаешь часть меня, но ведь я не часть, я – Всё, и этого ты не постигнешь никогда».

   Любовь говорила со мной: «Я – всё и ничего. Я подобна ветру и не могу проникнуть туда, где наглухо закрыты окна и двери». Я отвечал ей: «Но я открыт для тебя!» А она отвечала: «Ветер есть движение воздуха. В твоём доме есть воздух, но он недвижим. Мебель покрывается пылью, сырость портит картины, пятнает стены. Ты продолжаешь дышать, ты познаешь часть меня, но ведь я не часть, я – Всё, и этого ты не постигнешь никогда».
3. «

   Не надо искусственно приближать то, для чего ещё не настало «время сшивать».

   Не надо искусственно приближать то, для чего ещё не настало «время сшивать».
4. «

   Все дураки должны записать в своё удостоверение личности, что они — дураки. И тогда сразу будет понятно, с кем имеешь дело.

   Все дураки должны записать в своё удостоверение личности, что они — дураки. И тогда сразу будет понятно, с кем имеешь дело.
5. «

   Любой и каждый находится под подозрением и круглосуточным наблюдением, даже если и не совершал ничего противозаконного.

   Любой и каждый находится под подозрением и круглосуточным наблюдением, даже если и не совершал ничего противозаконного.
6. «

   Новости эти я знал с детства: одна страна угрожает другой, кто-то кого-то предал, экономика переживает упадок, Израиль и Палестина за протекшие пятьдесят лет так и не пришли к соглашению, ещё один взрыв, ещё один ураган оставил тысячи людей без крова.

   Новости эти я знал с детства: одна страна угрожает другой, кто-то кого-то предал, экономика переживает упадок, Израиль и Палестина за протекшие пятьдесят лет так и не пришли к соглашению, ещё один взрыв, ещё один ураган оставил тысячи людей без крова.
7. «

   Любовь — это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать её, она нас уничтожает. Когда мы пытаемся поработить её, она обращает нас в своих невольников. Когда мы пытаемся постичь её, она приводит нас в смятение мыслей и чувств. И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и ближний стали ближе, и всё же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного мира расплачиваемся часом тоски.

   Любовь — это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать её, она нас уничтожает. Когда мы пытаемся поработить её, она обращает нас в своих невольников. Когда мы пытаемся постичь её, она приводит нас в смятение мыслей и чувств. И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и ближний стали ближе, и всё же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного мира расплачиваемся часом тоски.
8. «

   Злюсь? Как я могу злиться на человека, который не обращает ни малейшего внимания на то, что я говорю?! Как может раздражать меня человек, который не провоцирует меня, а лежит, уставившись в неведомую даль?!

   Злюсь? Как я могу злиться на человека, который не обращает ни малейшего внимания на то, что я говорю?! Как может раздражать меня человек, который не провоцирует меня, а лежит, уставившись в неведомую даль?!
9. «

   Война как наркотик. На войне моя жизнь обретает смысл. Там бывает негде вымыться, ешь из солдатского котла, спишь не больше трех часов, а потом просыпаешься от пальбы, там в любую минуту кто-то может бросить гранату... но все это обостряет ощущение жизни. Ты ежеминутно, ежесекундно ощущаешь, что живешь. Там нет места печали, унынию, сомнениям — ничему нет места, кроме огромной любви к жизни.

   Война как наркотик. На войне моя жизнь обретает смысл. Там бывает негде вымыться, ешь из солдатского котла, спишь не больше трех часов, а потом просыпаешься от пальбы, там в любую минуту кто-то может бросить гранату... но все это обостряет ощущение жизни. Ты ежеминутно, ежесекундно ощущаешь, что живешь. Там нет места печали, унынию, сомнениям — ничему нет места, кроме огромной любви к жизни.
10. «

    Заир — это то, о чем сначала думаешь лишь мельком, а потом уже не можешь думать ни о чем другом. У моего Заира есть имя, и имя это — Эстер.

    Заир — это то, о чем сначала думаешь лишь мельком, а потом уже не можешь думать ни о чем другом. У моего Заира есть имя, и имя это — Эстер.
11. «

    Медицина — это не то, что вы думаете. Если в вашем мире мальчик выйдет купить пять яблок, а домой вернётся только с двумя, вы решите, что три недостающих он съел по дороге. А у нас не так: у нас существует множество иных объяснений — может быть съел, а может быть, его ограбили или на пять яблок денег не хватило, или выронил где-нибудь, или встретил голодного и решил поделиться с ним... Вариантов тысячи...

    Медицина — это не то, что вы думаете. Если в вашем мире мальчик выйдет купить пять яблок, а домой вернётся только с двумя, вы решите, что три недостающих он съел по дороге. А у нас не так: у нас существует множество иных объяснений — может быть съел, а может быть, его ограбили или на пять яблок денег не хватило, или выронил где-нибудь, или встретил голодного и решил поделиться с ним... Вариантов тысячи...
12. «

    Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.

    Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.
13. «

    Страдание начинается в тот миг, когда мы ждём, что другие будут любить нас так, как мы воображаем, а не так, как хочет выразить себя сама любовь — она свободно, без принуждения, влечёт нас своей силой и не даёт остановиться.

    Страдание начинается в тот миг, когда мы ждём, что другие будут любить нас так, как мы воображаем, а не так, как хочет выразить себя сама любовь — она свободно, без принуждения, влечёт нас своей силой и не даёт остановиться.
14. «

    Что такое верность? Чувство обладания телом и душой, которые мне не принадлежат?

    Что такое верность? Чувство обладания телом и душой, которые мне не принадлежат?
15. «

    Если человек способен любить своего партнёра, не ставя ему условий, не навязывая ограничений, то этим он выражает свою любовь к Богу. Проявляя любовь к Богу, он полюбит своего ближнего. Если полюбит своего ближнего, то будет любить себя. Если будет любить самого себя, все станет на свои места. Изменится ход Истории. Её не изменят ни политика, ни завоевания, ни теории, ни войны, ибо это всего лишь повторения одного и того же, — того, что мы видим от начала времен. История изменится, когда мы сумеем использовать энергию любви, как используем энергию ветра, моря, атома.

    Если человек способен любить своего партнёра, не ставя ему условий, не навязывая ограничений, то этим он выражает свою любовь к Богу. Проявляя любовь к Богу, он полюбит своего ближнего. Если полюбит своего ближнего, то будет любить себя. Если будет любить самого себя, все станет на свои места. Изменится ход Истории. Её не изменят ни политика, ни завоевания, ни теории, ни войны, ибо это всего лишь повторения одного и того же, — того, что мы видим от начала времен. История изменится, когда мы сумеем использовать энергию любви, как используем энергию ветра, моря, атома.
16. «

    Есть мир мечты и мир действительности.

    Есть мир мечты и мир действительности.
17. «

    ... меня осенило: собор — ведь это же и я сам, и каждый из нас. Мы растём и меняем очертания, мы обнаруживаем в себе слабости и недостатки, требующие исправления, и не всегда находим наилучшее решение, но, несмотря ни на что, пытаемся стоять прямо и правильно, оберегая не стены, не окна и двери, но пустое пространство внутри — пространство, где мы лелеем и чтим всё, что нам важно и дорого.

    ... меня осенило: собор — ведь это же и я сам, и каждый из нас. Мы растём и меняем очертания, мы обнаруживаем в себе слабости и недостатки, требующие исправления, и не всегда находим наилучшее решение, но, несмотря ни на что, пытаемся стоять прямо и правильно, оберегая не стены, не окна и двери, но пустое пространство внутри — пространство, где мы лелеем и чтим всё, что нам важно и дорого.
18. «

    Да, это несомненно: каждый из нас — храм. Но что заключено в пустом пространстве моего храма? Эстер. Заир. Она заполняет его. Она — единственная причина того, что я ещё жив. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, почему стою сейчас в центральной нефе, почему мчался по обледенелой автостраде и томился в пробках — для того, чтобы помнить, что надо ежедневно перестраивать себя; для того, чтобы — впервые в жизни — признать: я люблю другого человека больше, чем самого себя.

    Да, это несомненно: каждый из нас — храм. Но что заключено в пустом пространстве моего храма? Эстер. Заир. Она заполняет его. Она — единственная причина того, что я ещё жив. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, почему стою сейчас в центральной нефе, почему мчался по обледенелой автостраде и томился в пробках — для того, чтобы помнить, что надо ежедневно перестраивать себя; для того, чтобы — впервые в жизни — признать: я люблю другого человека больше, чем самого себя.
19. «

    ... нет ничего хуже, чем чувствовать, что никому нет дела — существуешь ты на свете или нет, что никому не интересны твои представления о жизни, что мир превосходнейшим образом может обойтись без твоего беспокойного присутствия. Я стал представлять, сколько миллионов людей в эту минуту осознали собственную никчёмность и убожество <...> только потому, что оказались в одиночестве сегодня вечером, и вчера, и, быть может, завтра тоже будут одиноки.

    ... нет ничего хуже, чем чувствовать, что никому нет дела — существуешь ты на свете или нет, что никому не интересны твои представления о жизни, что мир превосходнейшим образом может обойтись без твоего беспокойного присутствия. Я стал представлять, сколько миллионов людей в эту минуту осознали собственную никчёмность и убожество <...> только потому, что оказались в одиночестве сегодня вечером, и вчера, и, быть может, завтра тоже будут одиноки.
20. «

    Мир станет истинным, когда человек научится любить, а до тех пор мы будем жить, пребывая в убеждении, будто знаем, что такое любовь, однако страшась увидеть её такой, какова она есть на самом деле.

    Мир станет истинным, когда человек научится любить, а до тех пор мы будем жить, пребывая в убеждении, будто знаем, что такое любовь, однако страшась увидеть её такой, какова она есть на самом деле.