21 цитата из книги «Павел Шумилов. Драконий цикл» со смыслом

Собрали 21 цитата из книги «Павел Шумилов. Драконий цикл» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Есть три золотых правила для тех, кто попал в плен — НЕ ВЕРЬ, НЕ БОЙСЯ, НЕ ПРОСИ.

   Есть три золотых правила для тех, кто попал в плен — НЕ ВЕРЬ, НЕ БОЙСЯ, НЕ ПРОСИ.

   — Сандра · книга
2. «

   Я был бы последней свиньей, если бы оставил ее до утра в одиночестве. И, к тому же, распоследним дураком. Бывают такие времена, когда за одну ночь переворачиваются все представления о мире.

   Я был бы последней свиньей, если бы оставил ее до утра в одиночестве. И, к тому же, распоследним дураком. Бывают такие времена, когда за одну ночь переворачиваются все представления о мире.

   — Барон Конг · книга
3. «

   Ещё на заре туризма установлено: брать надо не то, что нужно, а то, без чего вообще нельзя!..

   Ещё на заре туризма установлено: брать надо не то, что нужно, а то, без чего вообще нельзя!..

   — Сандра · книга
4. «

   Вот скоpость пеpедачи информации. Это же очевидно! Наш мозг pаботает быстpее вашего. Сейчас скоpость pеакции у нас пpиблизительно одинаковая. Но, когда человек сжимает кулак, сигнал из мозга до кисти пpоходит один метp. У нас, драконов— шесть-семь. Понятно? Пока дpакон не выpос, он живет в дpугом, стpемительном вpемени. Лобасти, напpимеp, любила бегать по воде. Это ведь очень пpосто. Нужно только быстpо пеpебиpать лапками.

   Вот скоpость пеpедачи информации. Это же очевидно! Наш мозг pаботает быстpее вашего. Сейчас скоpость pеакции у нас пpиблизительно одинаковая. Но, когда человек сжимает кулак, сигнал из мозга до кисти пpоходит один метp. У нас, драконов— шесть-семь. Понятно? Пока дpакон не выpос, он живет в дpугом, стpемительном вpемени. Лобасти, напpимеp, любила бегать по воде. Это ведь очень пpосто. Нужно только быстpо пеpебиpать лапками.

   — Мрак · книга
5. «

   Знаешь, Лобастик, когда я сюда попал, я думал даже, что убивать на Зоне где-то, как-то справедливо. Сюда же преступники попадают. Раньше за это вышку давали, но теперь законы мягенькие стали, как кошачья лапа. Те, наверху, своих рук кровью испачкать не могут, так я это за них сделаю. А меня кто убьет, тоже справедливо. На то и Зона, все спишет. Но не смогли меня за сорок лет убить. А знаешь почему? Там, наверху, учителя хорошие были, которые меня убивать учили. Это как в воду бросить, чтоб плавать научить. Утонул, так утонул, а поплыл, так на всю жизнь. Еще так древним языкам обучают. Запрут человека в комнате и только на древнем языке с ним разговаривают. Через три недели он родной язык забывает. Так и я — за те три недели все уловки освоил. Они мне в кровь впитались. Даже когда на женщину смотрю, первым делом думаю, где она нож спрятать может. Зона проклятая.

   Знаешь, Лобастик, когда я сюда попал, я думал даже, что убивать на Зоне где-то, как-то справедливо. Сюда же преступники попадают. Раньше за это вышку давали, но теперь законы мягенькие стали, как кошачья лапа. Те, наверху, своих рук кровью испачкать не могут, так я это за них сделаю. А меня кто убьет, тоже справедливо. На то и Зона, все спишет. Но не смогли меня за сорок лет убить. А знаешь почему? Там, наверху, учителя хорошие были, которые меня убивать учили. Это как в воду бросить, чтоб плавать научить. Утонул, так утонул, а поплыл, так на всю жизнь. Еще так древним языкам обучают. Запрут человека в комнате и только на древнем языке с ним разговаривают. Через три недели он родной язык забывает. Так и я — за те три недели все уловки освоил. Они мне в кровь впитались. Даже когда на женщину смотрю, первым делом думаю, где она нож спрятать может. Зона проклятая.

   — Мрак · книга
6. «

   Зато, когда я починил ходовую часть, я вывел комбайн из шахты и навел все его лазеры на ледник. Знаешь, что бывает, если навести мощный инфракрасный лазер на ледник? Лед тает! Как сахар в кипятке! Но сначала этого не видно. Вода впитывается в снег, заполняет все впадинки, лужи и озерца. До самого утра ничего не происходило. Но когда взошло солнце… Ледник сорвался в озеро, а вода из озера — в долину. Я спустил на их лагерь сель. В пять минут они остались без техники, без связи, без палаток. Без всего, только одежда и оружие. Спустив на перевал лавину и запер всех в долине как в мышеловке. И тогда я начал охотиться на них. Выслеживал и убивал по одному. Все честно! Равные шансы. Они охотятся на меня, я — на них. Не знаю, скольких я убил, но стали попадаться убитые не моей рукой! Скорпионы в банке со страху начали жалить друг друга! Как я тогда смеялся! Как смеялся! И горы смеялись вместе со мной! Я — и горы!

   Зато, когда я починил ходовую часть, я вывел комбайн из шахты и навел все его лазеры на ледник. Знаешь, что бывает, если навести мощный инфракрасный лазер на ледник? Лед тает! Как сахар в кипятке! Но сначала этого не видно. Вода впитывается в снег, заполняет все впадинки, лужи и озерца. До самого утра ничего не происходило. Но когда взошло солнце… Ледник сорвался в озеро, а вода из озера — в долину. Я спустил на их лагерь сель. В пять минут они остались без техники, без связи, без палаток. Без всего, только одежда и оружие. Спустив на перевал лавину и запер всех в долине как в мышеловке. И тогда я начал охотиться на них. Выслеживал и убивал по одному. Все честно! Равные шансы. Они охотятся на меня, я — на них. Не знаю, скольких я убил, но стали попадаться убитые не моей рукой! Скорпионы в банке со страху начали жалить друг друга! Как я тогда смеялся! Как смеялся! И горы смеялись вместе со мной! Я — и горы!

   — Мрак · книга
7. «

   Вопрос: будет ли кто–нибудь бояться дракона, который лепит из снега снеговиков? Детство!

   Вопрос: будет ли кто–нибудь бояться дракона, который лепит из снега снеговиков? Детство!

   — Великий Дракон (Коша) · книга
8. «

   — Никак не пойму, когда ты живёшь, а когда играешь. — А имеет это значение, если в игре ставка — жизнь?

   — Никак не пойму, когда ты живёшь, а когда играешь. — А имеет это значение, если в игре ставка — жизнь?

   — Сандра · книга
9. «

   А что касается грызни у кормила власти, так где ее нет? Это как в луже. Всякая дрянь или оседает на дно, или всплывает вверх грязной пеной. Посредине – чистая вода. Не надо смеяться, Мастер, но каждый десятый из нас в святые годится. Каждый четвертый – карьерист и подлец, да, но и честных людей тоже в церкви очень много.

   А что касается грызни у кормила власти, так где ее нет? Это как в луже. Всякая дрянь или оседает на дно, или всплывает вверх грязной пеной. Посредине – чистая вода. Не надо смеяться, Мастер, но каждый десятый из нас в святые годится. Каждый четвертый – карьерист и подлец, да, но и честных людей тоже в церкви очень много.

   — Магистр Анна · книга
10. «

    — Так, как ты, я не хочу. Я хочу вместе со всеми, а не против всех. — Ничего ты не понимаешь. Я тоже хотел вместе со всеми. Пока меня не подставили. Скромное такое дело о гибели молодой колонии. Десять тысяч трупов, а я — козел отпущения. Никто мне не поверил, никто не захотел проверить мои слова. Но козел отпущения тоже хочет жить! Вместо показательной казни они получили на два трупа больше. Знаешь, что они тогда сделали? Объявили на меня охоту, как на дикого зверя. Только зверь оказался им не по зубам. Я ушел в горы, я прятался в старых шахтах, пока не нашел горнопроходческий комбайн. Знаешь, что я тогда сделал? Побрился наголо, выкрасил кожу в шоколадный цвет, одел голубой комбинезон и начал ремонтировать эту развалину. Я ремонтировал его трое суток, а охотники на меня заходили и спрашивали, не видел ли я себя. Нет, говорил я, не видел. Тогда они начинали давать советы, как лучше закручивать гайки. Я некоторое время терпел, потом протягивал им гаечный ключ и предлагал помочь. Ни один не захотел. Им было интересно только охотиться на меня.

    — Так, как ты, я не хочу. Я хочу вместе со всеми, а не против всех. — Ничего ты не понимаешь. Я тоже хотел вместе со всеми. Пока меня не подставили. Скромное такое дело о гибели молодой колонии. Десять тысяч трупов, а я — козел отпущения. Никто мне не поверил, никто не захотел проверить мои слова. Но козел отпущения тоже хочет жить! Вместо показательной казни они получили на два трупа больше. Знаешь, что они тогда сделали? Объявили на меня охоту, как на дикого зверя. Только зверь оказался им не по зубам. Я ушел в горы, я прятался в старых шахтах, пока не нашел горнопроходческий комбайн. Знаешь, что я тогда сделал? Побрился наголо, выкрасил кожу в шоколадный цвет, одел голубой комбинезон и начал ремонтировать эту развалину. Я ремонтировал его трое суток, а охотники на меня заходили и спрашивали, не видел ли я себя. Нет, говорил я, не видел. Тогда они начинали давать советы, как лучше закручивать гайки. Я некоторое время терпел, потом протягивал им гаечный ключ и предлагал помочь. Ни один не захотел. Им было интересно только охотиться на меня.

    — Мрак · книга
11. «

    Нужно быть очень большим параноиком, чтобы искать ежика на вершине елки.

    Нужно быть очень большим параноиком, чтобы искать ежика на вершине елки.

    — Мрак · книга
12. «

    Команда заполняла бортжурнал в комиксах. Здесь были все события с момента погружения. Больше всего досталось, конечно, Мраку. Вот на отметке 310 метров он пытается растянуть за углы смятый, как лист бумаги, экран монитора. Вот на отметке 350 метров сметает шваброй в кучку распластавшиеся на полу тела водолазов. Угол стонет: «Дышать...» Мрак отвечает ему: «Не ори, ты не дома». Плюс подхватывает:»... дома тоже не ори». Вот Мрак бежит по дну к катеру, из-под ног разбегаются в стороны медузы, а за ним, как воздушные шарики на ниточках, летят, теряя ласты и маски, Угол и Слэш. Вот Мрак стоит на крыле катера и выкручивает, как мокрую тряпку, баллон кислорода. В голове бьется вопрос: «Не понял?..»

    Команда заполняла бортжурнал в комиксах. Здесь были все события с момента погружения. Больше всего досталось, конечно, Мраку. Вот на отметке 310 метров он пытается растянуть за углы смятый, как лист бумаги, экран монитора. Вот на отметке 350 метров сметает шваброй в кучку распластавшиеся на полу тела водолазов. Угол стонет: «Дышать...» Мрак отвечает ему: «Не ори, ты не дома». Плюс подхватывает:»... дома тоже не ори». Вот Мрак бежит по дну к катеру, из-под ног разбегаются в стороны медузы, а за ним, как воздушные шарики на ниточках, летят, теряя ласты и маски, Угол и Слэш. Вот Мрак стоит на крыле катера и выкручивает, как мокрую тряпку, баллон кислорода. В голове бьется вопрос: «Не понял?..»

    — Мрак · книга
13. «

    Оказывается, три недели назад я был брошен женой навсегда. И не знал. Днями и ночами не вылезал из лаборатории, спал урывками, и даже не знал, что брошен. Все знали, я не знал. Мне никто не сказал. Им открытие Мастера ценней его жены, к тому же одной из его жен.

    Оказывается, три недели назад я был брошен женой навсегда. И не знал. Днями и ночами не вылезал из лаборатории, спал урывками, и даже не знал, что брошен. Все знали, я не знал. Мне никто не сказал. Им открытие Мастера ценней его жены, к тому же одной из его жен.

    — Великий Дракон (Коша) · книга
14. «

    – А к кому ты относишь себя? – Я и тут сама по себе. Ни в одну категорию не вписываюсь. Верная сучка. Или справедливая сволочь. Или честная карьеристка. Выбирай любое название. – Как тебе удается это совмещать? – Мужики выбивают себе место под солнцем только головой, а я не забыла ничего из того, чему научилась в борделе. И голова работает. Я в струе. Там, где мужику нужно три года, я справляюсь за год. Считай, год экономит золотой диплом, и год – постель. Но я никогда не бросаю тех, кто помог мне подняться. Обгоняю и веду за собой в кильватере. Это моя команда. И они это знают. В любой момент любой из них может рассчитывать на мою помощь. Мы – структура в структуре, пирамида в пирамиде.

    – А к кому ты относишь себя? – Я и тут сама по себе. Ни в одну категорию не вписываюсь. Верная сучка. Или справедливая сволочь. Или честная карьеристка. Выбирай любое название. – Как тебе удается это совмещать? – Мужики выбивают себе место под солнцем только головой, а я не забыла ничего из того, чему научилась в борделе. И голова работает. Я в струе. Там, где мужику нужно три года, я справляюсь за год. Считай, год экономит золотой диплом, и год – постель. Но я никогда не бросаю тех, кто помог мне подняться. Обгоняю и веду за собой в кильватере. Это моя команда. И они это знают. В любой момент любой из них может рассчитывать на мою помощь. Мы – структура в структуре, пирамида в пирамиде.

    — Великий Дракон (Коша) · книга
15. «

    — Дурень, ну как ты допустил! Голова — два уха! — Одно, милая моя, одно. Второго пока нет. Не отросло еще.

    — Дурень, ну как ты допустил! Голова — два уха! — Одно, милая моя, одно. Второго пока нет. Не отросло еще.

    — Мрак · книга
16. «

    Как, всего один киллер? Прислали нам ультиматум на два листа и выставили всего одного киллера? Я, пока выступал перед мятежниками, чуть не обоссался от страха, а они… Не уважают они нас.

    Как, всего один киллер? Прислали нам ультиматум на два листа и выставили всего одного киллера? Я, пока выступал перед мятежниками, чуть не обоссался от страха, а они… Не уважают они нас.

    — Мрак · книга
17. «

    – Тебя послушать, так все церкачи – просто ангелы во плоти. Почему же народ плюет вам вслед? – Тут все взаимно. Мы плюем на народ, народ плюет на нас. Но разве в этом дело? Давай разберемся. Что всегда грозило людям? Войны, голод, эпидемии. Там, где церковь, нет войн. Всегда и везде были войны. Мы их прекратили. Голод. Причина голода – перенаселенность. Да, мы ограничиваем в некоторых регионах рождаемость. Стерилизуем мужчин после рождения третьего ребенка, убиваем четвертого и последующих у женщин. Но перед этим предлагаем им переселиться в малозаселенные районы. Не хотят – их дело. За триста лет мы таким способом вдвое уменьшили население. Теперь народ пусть живет небогато, но и от голода не умирает. Эпидемии. Тоже наши борются.

    – Тебя послушать, так все церкачи – просто ангелы во плоти. Почему же народ плюет вам вслед? – Тут все взаимно. Мы плюем на народ, народ плюет на нас. Но разве в этом дело? Давай разберемся. Что всегда грозило людям? Войны, голод, эпидемии. Там, где церковь, нет войн. Всегда и везде были войны. Мы их прекратили. Голод. Причина голода – перенаселенность. Да, мы ограничиваем в некоторых регионах рождаемость. Стерилизуем мужчин после рождения третьего ребенка, убиваем четвертого и последующих у женщин. Но перед этим предлагаем им переселиться в малозаселенные районы. Не хотят – их дело. За триста лет мы таким способом вдвое уменьшили население. Теперь народ пусть живет небогато, но и от голода не умирает. Эпидемии. Тоже наши борются.

    — Великий Дракон (Коша) · книга
18. «

    Ма, это не голосеменные из поздней перми, это еда, — уточнила Лобасти. — Па. принес нам еду.

    Ма, это не голосеменные из поздней перми, это еда, — уточнила Лобасти. — Па. принес нам еду.

    — Лобасти · книга
19. «

    — Убить его — твоё право, но если ты захочешь его мучить, я тебе не друг. — Я хочу его сначала в темницу посадить на восемь дней, как он меня, а потом убить. Ты не думай, он умрёт лёгкой смертью. Я его из арбалета застрелю. — Это справедливо. А почему — из арбалета? Я думал, ты захочешь его повесить. — Я ему так обещала. После суда. Я в него ножик кинула, только клинок отскочил. Он под одеждой кольчугу носит. Я сказала, что в следующий раз арбалет возьму.

    — Убить его — твоё право, но если ты захочешь его мучить, я тебе не друг. — Я хочу его сначала в темницу посадить на восемь дней, как он меня, а потом убить. Ты не думай, он умрёт лёгкой смертью. Я его из арбалета застрелю. — Это справедливо. А почему — из арбалета? Я думал, ты захочешь его повесить. — Я ему так обещала. После суда. Я в него ножик кинула, только клинок отскочил. Он под одеждой кольчугу носит. Я сказала, что в следующий раз арбалет возьму.

    — Магистр Анна · книга
20. «

    — Коша, если ты не возьмешь себя в лапы, мы дружно завоем на луну. Оглядываю своих женщин и беру себя в лапы. Приподнимаю метра на два над полом (на биогравах) и рапортую: — Взял. Куды ложить?

    — Коша, если ты не возьмешь себя в лапы, мы дружно завоем на луну. Оглядываю своих женщин и беру себя в лапы. Приподнимаю метра на два над полом (на биогравах) и рапортую: — Взял. Куды ложить?

    — Великий Дракон (Коша) · книга