12 цитат из книги «Петер Слотердайк. Критика цинического разума» — читаем и делимся

Собрали 12 цитат из книги «Петер Слотердайк. Критика цинического разума» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Просвещение — это процесс, протекающий во времени, одна из форм эволюции.

   Просвещение — это процесс, протекающий во времени, одна из форм эволюции.
2. «

   Может даже статься, что циник больше искушен в мораль­ной стороне дела, чем ангажированный просветитель.

   Может даже статься, что циник больше искушен в мораль­ной стороне дела, чем ангажированный просветитель.
3. «

   Трагедия старой социал-демократии состояла в том, что из сотни значений, которые имеет формула «знание — сила и власть», она поняла лишь очень немногие. Она хронически не осознавала, каково то знание, которое действительно дает власть, и какой властью надо быть, чтобы достичь знания, расширяющего власть.

   Трагедия старой социал-демократии состояла в том, что из сотни значений, которые имеет формула «знание — сила и власть», она поняла лишь очень немногие. Она хронически не осознавала, каково то знание, которое действительно дает власть, и какой властью надо быть, чтобы достичь знания, расширяющего власть.
4. «

   Атомная бомба — это настоящий Будда Запада, совершенная, абсолютно независимая и суверенная машина.

   Атомная бомба — это настоящий Будда Запада, совершенная, абсолютно независимая и суверенная машина.
5. «

   Пресса, железные дороги, социальная помощь, пенициллин — кому же придет в голову оспаривать, что всё это замечательные новации в «саду человеческого»? Однако после всех мерзостей XX века, устроенных с помощью техники — от Верде­на до Гулага, от Освенцима до Хиросимы, — опыт не пред­располагает ни к какому оптимизму. Историческое познание и пессимизм, как кажется, заставляют делать один и тот же вывод. А катастрофы, которые еще не произошли, но уже нависают над нами, ставят цивилизацию под сомнение повсеместно. В конце XX века на гребне оказывается негативная футурология. «Возможность самого скверного уже принята в расчет», ему осталось «всего лишь» случиться.

   Пресса, железные дороги, социальная помощь, пенициллин — кому же придет в голову оспаривать, что всё это замечательные новации в «саду человеческого»? Однако после всех мерзостей XX века, устроенных с помощью техники — от Верде­на до Гулага, от Освенцима до Хиросимы, — опыт не пред­располагает ни к какому оптимизму. Историческое познание и пессимизм, как кажется, заставляют делать один и тот же вывод. А катастрофы, которые еще не произошли, но уже нависают над нами, ставят цивилизацию под сомнение повсеместно. В конце XX века на гребне оказывается негативная футурология. «Возможность самого скверного уже принята в расчет», ему осталось «всего лишь» случиться.
6. «

   Требование сделать Разумное все­общим достоянием влечет за собой определенную политику, педагогику, пропаганду. Тем самым Просвещение сознательно вытесняет из своей памяти горький реализм учений древних мудрецов, которым было совершенно ясно, что масса глупа, а разум есть только у немногих. Современное стремление к элитарному приходится маскировать де­мократической фразеологией.

   Требование сделать Разумное все­общим достоянием влечет за собой определенную политику, педагогику, пропаганду. Тем самым Просвещение сознательно вытесняет из своей памяти горький реализм учений древних мудрецов, которым было совершенно ясно, что масса глупа, а разум есть только у немногих. Современное стремление к элитарному приходится маскировать де­мократической фразеологией.
7. «

   Критики уже давно слились воедино с критикуемыми и всякая дистанция между ними, которая могла бы обеспечиваться благодаря морали, была утрачена из-за всеобщего расслабления и сползания в не-мораль, полумораль и мораль «выбора меньшего зла». Образованные и информированные субъекты сегодня спокойно, не испытывая никаких потрясений, просто принимают к сведению основные образцы критики и способы разоблачения. Наличие таких образцов критики воспринимается сегодня скорее как лишнее доказательство удручающей сложности мировых связей, чем как импульс для экзистенциального самопостижения. Спрашивается: кто же еще продолжает оставаться просветителем сегодня? Вопрос чересчур прямой, чтобы быть приличным.

   Критики уже давно слились воедино с критикуемыми и всякая дистанция между ними, которая могла бы обеспечиваться благодаря морали, была утрачена из-за всеобщего расслабления и сползания в не-мораль, полумораль и мораль «выбора меньшего зла». Образованные и информированные субъекты сегодня спокойно, не испытывая никаких потрясений, просто принимают к сведению основные образцы критики и способы разоблачения. Наличие таких образцов критики воспринимается сегодня скорее как лишнее доказательство удручающей сложности мировых связей, чем как импульс для экзистенциального самопостижения. Спрашивается: кто же еще продолжает оставаться просветителем сегодня? Вопрос чересчур прямой, чтобы быть приличным.
8. «

   Сознание власть имущих и есть та «отражающая плоскость», которая определяет, куда пойдет и как будет распространяться свет Просвещения. Таким образом, на самом деле Просвещение в первую очередь приводит в состояние «рефлексии» власть. Она рефлектирует в двояком смысле слова: рассматривает самое себя и отражает свет Просвещения, направляя его обратно.

   Сознание власть имущих и есть та «отражающая плоскость», которая определяет, куда пойдет и как будет распространяться свет Просвещения. Таким образом, на самом деле Просвещение в первую очередь приводит в состояние «рефлексии» власть. Она рефлектирует в двояком смысле слова: рассматривает самое себя и отражает свет Просвещения, направляя его обратно.
9. «

   Танец вокруг золотого тельца идентичности — это последнее и величай­шее упоение анти-Просвещения. Идентичность — так звучит волшебное заклинание отчасти тайного, отчасти явного консерватизма; личная идентичность, профессиональная идентичность, национальная идентичность, политическая идентичность, женская идентичность, мужская идентичность, классовая идентичность, партийная идентичность и т. п. — вот что написано на его знаменах.

   Танец вокруг золотого тельца идентичности — это последнее и величай­шее упоение анти-Просвещения. Идентичность — так звучит волшебное заклинание отчасти тайного, отчасти явного консерватизма; личная идентичность, профессиональная идентичность, национальная идентичность, политическая идентичность, женская идентичность, мужская идентичность, классовая идентичность, партийная идентичность и т. п. — вот что написано на его знаменах.
10. «

    Будучи искусственно синтезированным, националистический менталитет плохо переносит, когда нарушают его нарциссическое самопрограммирование. Поэтому злоба буржуазии и мелкой буржуазии, которая загнала себя в шовинистические рамки и вообразила себя элитой, обращается на рефлексивный интеллект, который якобы оказывает столь «разлагающее» воздействие. Противясь этому «разло­жению» своих деланных наивностей, буржуазная идеология приступает к сложным маневрам, а в результате оказывает­ся на таких позициях, которые заставляют ее вступить в кон­фликт со своим некогда существовавшим просветительским вариантом. Космополитическая невозмутимость и универсалистское благородство Просвещения действуют на поли­тический нарциссизм патриотов, вероятно, так, как действу­ет заноза. «Разрушение разума» — если использовать назва­ние много цитировавшейся работы Лукача — в более позднем, чем Просвещение, буржуазном мышлении глубо­ко коренилось в нарциссическом самоутверждении буржуазного классового Я, которое было настроено противостоять той лишающей иллюзий силе, с которой на него не­уклонно воздействовала рефлексия.

    Будучи искусственно синтезированным, националистический менталитет плохо переносит, когда нарушают его нарциссическое самопрограммирование. Поэтому злоба буржуазии и мелкой буржуазии, которая загнала себя в шовинистические рамки и вообразила себя элитой, обращается на рефлексивный интеллект, который якобы оказывает столь «разлагающее» воздействие. Противясь этому «разло­жению» своих деланных наивностей, буржуазная идеология приступает к сложным маневрам, а в результате оказывает­ся на таких позициях, которые заставляют ее вступить в кон­фликт со своим некогда существовавшим просветительским вариантом. Космополитическая невозмутимость и универсалистское благородство Просвещения действуют на поли­тический нарциссизм патриотов, вероятно, так, как действу­ет заноза. «Разрушение разума» — если использовать назва­ние много цитировавшейся работы Лукача — в более позднем, чем Просвещение, буржуазном мышлении глубо­ко коренилось в нарциссическом самоутверждении буржуазного классового Я, которое было настроено противостоять той лишающей иллюзий силе, с которой на него не­уклонно воздействовала рефлексия.
11. «

    В ураган ном огне «стальной бури» (Э. Юнгер) возникла случайная смерть, исчисляемая вероятностно как результат деления ко­личества выпущенных снарядов на единицу площади, — ста­тистическое и фаталистическое отношение солдата к сна ряду, который либо минует его, либо превратит в неживую материю. В динамизме, витализме и опьянении движением, которые были свойственны культуре Веймара, незримо и вездесуще продолжает сказываться травма, пережитая в1915—1916 годах: страх перед засасывающей грязью; страх, что атака захлебнется в затопленном рву; шок от внезапной утраты возможности двигаться; фаталистическое ощуще­ние, что ты можешь быть убит невесть откуда прилетевшим снарядом.

    В ураган ном огне «стальной бури» (Э. Юнгер) возникла случайная смерть, исчисляемая вероятностно как результат деления ко­личества выпущенных снарядов на единицу площади, — ста­тистическое и фаталистическое отношение солдата к сна ряду, который либо минует его, либо превратит в неживую материю. В динамизме, витализме и опьянении движением, которые были свойственны культуре Веймара, незримо и вездесуще продолжает сказываться травма, пережитая в1915—1916 годах: страх перед засасывающей грязью; страх, что атака захлебнется в затопленном рву; шок от внезапной утраты возможности двигаться; фаталистическое ощуще­ние, что ты можешь быть убит невесть откуда прилетевшим снарядом.
12. «

    Там, где спо­собность к разуму основывается не на самопостижении, достигнутом с помощью тонкой чувствительности, не способна убедить даже весьма солидная аргументация из обла­сти теории коммуникации.

    Там, где спо­собность к разуму основывается не на самопостижении, достигнутом с помощью тонкой чувствительности, не способна убедить даже весьма солидная аргументация из обла­сти теории коммуникации.