19 цитат из книги «Протоиерей Андрей Ткачев. Духовная жизнь. Первая ступень: воцерковление.» — топ по популярности

19 цитат из книги «Протоиерей Андрей Ткачев. Духовная жизнь. Первая ступень: воцерковление.» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Для того чтобы человек понял что-то о себе самом, нужен духовный руководитель.

   Для того чтобы человек понял что-то о себе самом, нужен духовный руководитель.
2. «

   Можно плакать без слёз. Горький вздох, сокрушение — это тоже плач.

   Можно плакать без слёз. Горький вздох, сокрушение — это тоже плач.
3. «

   Господь в тысячу мелочей не вмещается. Он всегда будет больше, чем любые правила

   Господь в тысячу мелочей не вмещается. Он всегда будет больше, чем любые правила
4. «

   Русские люди, читающие много, находятся в активном поиске живого Бога. Для меня это несомненно.

   Русские люди, читающие много, находятся в активном поиске живого Бога. Для меня это несомненно.
5. «

   Аскеза — это упражнения. Существуют некие упражнения, которые насилуют грехолюбивую природу ради чего-то большего. Это как работа гончара над глиной: сначала он бьёт её кулаками и ребром ладони, а потом уже что-то делает из неё. Аскетизм — упражнение, требующее времени, энергозатрат, терпения, преодоления боли и неудач. Это некое универсальное явление.

   Аскеза — это упражнения. Существуют некие упражнения, которые насилуют грехолюбивую природу ради чего-то большего. Это как работа гончара над глиной: сначала он бьёт её кулаками и ребром ладони, а потом уже что-то делает из неё. Аскетизм — упражнение, требующее времени, энергозатрат, терпения, преодоления боли и неудач. Это некое универсальное явление.
6. «

   Жертву Богу должны приносить все. А уже величина этой жертвы у каждого своя.

   Жертву Богу должны приносить все. А уже величина этой жертвы у каждого своя.
7. «

   По большому счёту, каждый из нас должен был бы понимать сам, что жизнь все равно придется прожить со страдающим сердцем, и утешение — целостное, полное, чистое — ожидает человека, но — в жизни будущего века. Мы вроде бы понимаем это... и не понимаем одновременно.

   По большому счёту, каждый из нас должен был бы понимать сам, что жизнь все равно придется прожить со страдающим сердцем, и утешение — целостное, полное, чистое — ожидает человека, но — в жизни будущего века. Мы вроде бы понимаем это... и не понимаем одновременно.
8. «

   По существу, все проблемы, которые решает современный человек, — это аскетические проблемы. Аскетизм не нужно усматривать только в одевании вериг. Если мы увидим бухгалтера в веригах, надо понимать, что это сумасшедший человек, тем более, если он в обеденный перерыв поднимается на крышу и там стоит, «столпничает».

   По существу, все проблемы, которые решает современный человек, — это аскетические проблемы. Аскетизм не нужно усматривать только в одевании вериг. Если мы увидим бухгалтера в веригах, надо понимать, что это сумасшедший человек, тем более, если он в обеденный перерыв поднимается на крышу и там стоит, «столпничает».
9. «

   Часто вовсе не нужен старец, нужен просто друг. Этот тотальный поиск старцев в наше время — признак глубокого одиночества. Люди одиноки и часто никому не нужны со своими проблемами: «А ты знаешь, мне плохо на душе...» -» Да всем плохо! Кому сейчас хорошо?» А лучше бы по-другому: «Ты здоров? Как у тебя дела? Всё ли у тебя хорошо?» Это нормально — интересоваться людьми, спрашивать. Вобще существует такой святой вопрос: «Как у тебя дела? Чем я могу тебе помочь?»

   Часто вовсе не нужен старец, нужен просто друг. Этот тотальный поиск старцев в наше время — признак глубокого одиночества. Люди одиноки и часто никому не нужны со своими проблемами: «А ты знаешь, мне плохо на душе...» -» Да всем плохо! Кому сейчас хорошо?» А лучше бы по-другому: «Ты здоров? Как у тебя дела? Всё ли у тебя хорошо?» Это нормально — интересоваться людьми, спрашивать. Вобще существует такой святой вопрос: «Как у тебя дела? Чем я могу тебе помочь?»
10. «

    Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.

    Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.
11. «

    В молитве сначала дается плод, а потом требуется труд. По человеческому рассуждению, здесь нарушена очередность процесса. Ведь в обычной жизни сначала — труд, а потом — плод. А тут сначала плод съел, затем уже нужен бесплодный, сухой труд в надежде на получение будущего плода. Это — Божественная вещь.

    В молитве сначала дается плод, а потом требуется труд. По человеческому рассуждению, здесь нарушена очередность процесса. Ведь в обычной жизни сначала — труд, а потом — плод. А тут сначала плод съел, затем уже нужен бесплодный, сухой труд в надежде на получение будущего плода. Это — Божественная вещь.
12. «

    Часто думают, что покаяние состоит в том, чтобы только сожалеть о сделанных грехах. Но сожаление о грехах — это еще не покаяние, это всего лишь его составная часть.

    Часто думают, что покаяние состоит в том, чтобы только сожалеть о сделанных грехах. Но сожаление о грехах — это еще не покаяние, это всего лишь его составная часть.
13. «

    Духовная жизнь вне шаблонов. Монастырский уклад тяготеет к наличию правила, и все равно внутри его есть огромный ресурс свободы.

    Духовная жизнь вне шаблонов. Монастырский уклад тяготеет к наличию правила, и все равно внутри его есть огромный ресурс свободы.
14. «

    Прежде чем приступить к подвигам, малым или большим, человек должен узнать себя. Каждый человек неповторим.

    Прежде чем приступить к подвигам, малым или большим, человек должен узнать себя. Каждый человек неповторим.
15. «

    По бороде вы все Авраамы, а по делам — хамы!

    По бороде вы все Авраамы, а по делам — хамы!
16. «

    Много ли Богу надо на самом деле от нас? Может быть, и одного вздоха хватит. Но мы не можем этого заранее сказать, поэтому нужно трудиться.

    Много ли Богу надо на самом деле от нас? Может быть, и одного вздоха хватит. Но мы не можем этого заранее сказать, поэтому нужно трудиться.
17. «

    Верный признак правильно проходимой жизни — это чередование одних скорбей и тяжестей с другими, при сохраняющейся надежде. Трудности угрожают стать ложными и губительными, когда за ними следует отчаяние. В этот момент появляется угроза того, что труды погибнут, так и не дав плода. Там, где есть труды, там радости и скорби будут перемежаться. И если в скорби нет отчаяния, но присутствует надежда, то это признак правильно проходимой жизни. Скорбящий человек в прелесть не впадает. Он может озлобиться, но это будет не прелесть, а некая нервность. А вот когда все всегда хорошо, тогда есть серьезные причины для тревоги. Тут надо бояться духовной прелести..

    Верный признак правильно проходимой жизни — это чередование одних скорбей и тяжестей с другими, при сохраняющейся надежде. Трудности угрожают стать ложными и губительными, когда за ними следует отчаяние. В этот момент появляется угроза того, что труды погибнут, так и не дав плода. Там, где есть труды, там радости и скорби будут перемежаться. И если в скорби нет отчаяния, но присутствует надежда, то это признак правильно проходимой жизни. Скорбящий человек в прелесть не впадает. Он может озлобиться, но это будет не прелесть, а некая нервность. А вот когда все всегда хорошо, тогда есть серьезные причины для тревоги. Тут надо бояться духовной прелести..
18. «

    Человек, открытый учению, — это очень интересный человек. Он со всеми советуется, на всех смотрит как на потенциальных учителей, но открывает сердце не всем. И правильно делает.

    Человек, открытый учению, — это очень интересный человек. Он со всеми советуется, на всех смотрит как на потенциальных учителей, но открывает сердце не всем. И правильно делает.
19. «

    Вообще, надо слушать людей. Характер человеческого общения таков, что люди подчас приговаривают великие вещи в быту, за простыми разговорами.

    Вообще, надо слушать людей. Характер человеческого общения таков, что люди подчас приговаривают великие вещи в быту, за простыми разговорами.